Вкуснейшие маринованные грибочки несколько скрасили довольно посредственный ужин Валентина Юрьевича, поданный постылой супругой. Но именно эти невинные дары природы стали невольной причиной того, что совершенно заурядный глава среднестатистического семейства оказался втянут в круговорот невероятных и, не побоюсь этого слова, совершенно уморительных мистических событий… Бонус: несколько уморительных рассказов-коротышей.
В качестве закуски, дополняющей довольно посредственное основное блюдо домашнего ужина, были поданы грибочки, маринованные лично тёщей. Жена ещё приправила лакомство своим обычным:
– Только жрать да на диване умеешь лежать, паразит! Работу нормальную, когда найдёшь?
***
А уже через полчаса Валентину Юрьевичу было совершенно не до земных проблем. Он целеустремлённо нёсся на ослепительно-прекрасный свет, блистающий в конце понятно какого туннеля.
На выходе он был слегка подразочарован: ни тебе трубящих ангелов, ни врат, впечатляющих размерами да неведомой в обыденности сказочно-архитектурной изысканностью…
Кабинетишко в серо-белых тонах, довольно невзрачных (даже грязноватых) оттенков. Не более. За канцелярским столом – унылая личность. Впрочем, с нимбом и в чём-то типа туники. Выглядел небесный клерк порядком вымотанным, движения были суетливы, а стол – завален кипами бумаг.
– О… Валентин Юрьич! Вы так некстати… Но не отправлять же вас обратно. Заполняйте бланки: вот эти – заявка в рай. Эти – заявочка в ад. Если желаете продлить пребывание в чистилище… Впрочем (клерк хлопнул себя по лбу, слегка сбив нимб на бок), могу предложить вам весьма удобный и простой вариант… Понимаете ли… у нас акция. В рамках совместного проекта с компанией «Шива & Ко». Реинкарнация и всё такое. Интересует?
Валентин Юрьич вздрогнул и икнул. Клерк принял это за согласие.
– Отлично! И вам интереснее и мне попроще! Заполняйте анкетку! Не потребуется никаких справок!
Действительно. Всего один листок, семь пунктов. ФИО и прочие личные данные – это элементарно. В графе «Причина смерти» Валентин мстительно написал: «отравлен родной тёщей». В графе «Предпочтения» – трижды подчеркнул «одушевлённый» и от себя добавил: «Чтобы впахивать не приходилось, жить в довольстве и достатке». Больше ничего в голову не шло. Ежу понятно: стресс как-никак… Не каждый день умираешь.
Застенчиво сунул заполненный бланк клерку, извинился за помарки. «Да ладно!» – махнул тот рукой и равнодушно указал на только что появившуюся дверку с табличкой «Реинкарнация».
Не заморачивавшийся в земной жизни религиозными вопросами Валентин Юрьевич перекрестился. Потянул дверь – не открывается. Толкнул, вздохнул, ещё раз перекрестился и шагнул в молочный, светящийся изнутри туман. И полетел…
***
Момент паники от неизвестности вкупе с ощущением падения качелей с самой своей верхней точки амплитуды… Валентин Юрьевич приземлился, подняв вокруг себя облачко пыли и ничуть не ушибшись. Молочно-светящаяся муть развеялась. Реинкарнированный понял сразу две простые вещи.
Первая: теперь он знает, откуда в подъездах берутся бездомные кошаки. Вторая: замудоханный клерк с криво сидящим нимбом – либо неопытный стажёр, либо халатнейший работник, гнать которого следует из небесной канцелярии в три шеи.
Приземлился Валентин Юрьич в родном подъезде. На четыре конечности. Задрал одну, вторую, третью… Разглядел. Изогнулся, полюбовался на пушистый хвост. Пошевелил усами. Понятно… кот. На большее ни времени, ни фантазии у клерка не хватило. Самым вопиющим проявлением халатности новоявленный кошак Валентин счёл тот факт, что, вопреки всем его представлениям о реинкарнации (довольно смутным), он чётко помнил всю свою прошлую жизнь и по-прежнему мыслил человеческими словами и категориями.
Шаги. Снизу кто-то поднимается. Валентин пригнул голову, подобрался…
– Ути… Кыс-кыс! Какой миленький! Выгнали, бедняжка? Заблудился?
От тянущейся к его пушистой морде руки соседки-пенсионерки Флюры Анатольевны Валентин уклонился с отчётливым, угрожающим шипением.
– Какой злой котик! Ну ладно. Проголодаешься – приходи в гости. Я вот тут живу, киса.
Флюра продемонстрировала и без того знакомую облезлую дверь своей квартирки, бросила в Валентина кусочком вонючей колбасы и, наконец, соизволила оставить его в покое.
А Валентину Юрьевичу очень требовался покой. У него возник план. Необходимо было сосредоточиться на деталях. Хотя… Экспромт – тоже неплохо. Валентин потянулся, встряхнулся и решительным шагом в четыре лапы направился к своей, родной двери.
Там он сел, принял максимально няшный, но при этом – жалкий вид. И громко, протяжно, просительно замяукал.
***
Спустя месяц благодушный, заласканный и лоснящийся Валентин Юрьевич, отзывающийся теперь на имя Себястьян, возлежал на диване. На том самом, на котором он так любил размышлять о смысле жизни и происходящем в мире беспределе в пору своего бытия человеком.
Он отказался от своих первоначальных коварных планов: расследование, месть… К чему всё это? Он сыт, он любим. Красив, всем доволен. Идеально. Как раньше – но теперь ему не надо ходить на постылую работу, выслушивать бесконечные упрёки. Более того – в кои-то веки он именно сейчас, в качестве кота, чувствует себя главным в этом доме…
