Когда Валерии поступило предложение за умеренную плату поухаживать за растениями, пока хозяева дома в отпуске, она не могла нарадоваться. Коттедж расположен в том же селе, куда буквально на днях устроился работать ее дядя сторожем. Окна дома выходят как раз на забор усадьбы, которую он охраняет. Она решила, что это добрый знак, тем более что их малочисленная семья страдает от нищеты. Однако напарником дяди оказался странный паренек, который ночами открывает двери кому-то незримому, а дяде при этом мерещится какая-то черная женщина, которая его душит во сне. У Леры ситуация еще хуже… каждый вечер ровно в 10 часов к ее забору приходят таинственные люди в масках и черных одеждах. Интуиция подсказывает, что цели у них отнюдь не мирные…
Усадьбой Воронцова-Дашкова в селе Быково этим сказочным утром завладел густой белый туман, неотвратимый, таинственный и зловещий, он будто хотел скрыть что-то нехорошее, творимое за его маской-пеленой, от посторонних глаз. Однако любой человек, проникнув под этот молочный покров, увидел бы лишь двоих человек, один из которых стоял на крыльце некогда роскошного, а ныне потихоньку приходящего в упадок дворца из красного кирпича, а второй, лениво зевая, открывал ему дверь. Но, может, дело в том, что обычными человеческими глазами дано увидеть далеко не все? Что, если незримое зло живет в этих старинных стенах?..
– Зовут меня Павел Петрович, – хмуро представился рослый мужик неопределенного возраста. Трехдневная жесткая щетина, отросшие волосы топорщатся на макушке, мешки под глазами и красные прожилки на щеках и носу. Ясно, этот тоже пьянь. У Сашки батя бухает, и алкоголиков, даже бывших, он определяет за версту. Слава богу, от новоприбывшего не разило перегаром, он хотя бы постарался несколько дней не пить перед первой сменой. Но надолго ли его хватит? – Можно просто Павел. Меня старший послал к тебе, Семеныч. Сказал, ты все расскажешь.
– Да, меня зовут Александр. – Сашка посторонился, пропуская мужика внутрь. – Семен Семенович занят сегодня, велел мне инструктаж провести. Но я сам тут пару недель только!
Сашка хмыкнул, чтобы разрядить обстановку, уж больно суров и печален этот верзила, а сам верзила внимательно изучал его заплывшими глазами. Молодой и задорный, лет двадцати – двадцати пяти. Видали мы таких, подумал Павел. Вот узнаешь, что такое жизнь, и по-другому запоешь.
– Шурик, значитца… Ну, будем знакомы. – И неожиданно улыбнулся, обнажив неполный ряд желто-серых зубов.
Сашке такое обращение не понравилось, но он не хотел портить отношения с новым коллегой-сторожем, посему промолчал. Если этот задержится, то он как-нибудь намекнет, что «Шурик» ему не мил. Как и «Саня», и прочие простолюдинские производные от его имени. Не хочешь звать Александром, зови Сашей, что такого? Саша – официальное сокращение, которым ты никого не заденешь.
Он решил вначале проводить новенького в буфет, показать стол, холодильник, чайник и микроволновку.
– Здесь мы обедаем и пьем чай. Тут раньше, в Советское время, был санаторий для туберкулезников, знаете? – Павел Петрович неопределенно пожал плечами: то ли толком не знал, но что-то такое слышал, то ли ему было все равно. – Вот, – Сашка почти не сбился, – в этом просторном помещении была столовая. А там дальше кухня, – показал он рукой. – Но сейчас в ней пусто, просто голые стены. А здесь столы остались с тех пор и стулья, – показал он на мебель. – Не все, конечно, но нам двоим точно хватит, – сызнова хмыкнул Александр и заметил какое-то мимолетное движение мышц лица своего визави. Саша не был силен в невербальном общении, но каким-то внутренним чутьем понял, что сия мимика означала неприязнь, просто верзила тут же попытался это скрыть.
Затем Саша вывел нового сотрудника в коридор и повел к лестнице. На куполообразном потолке оставалась прекрасно сохранившаяся лепнина, под ногами мозаичная плитка с оригинальным рисунком – все с дореволюционных времен, но нового работника это нисколько не интересовало. Он почти не водил по сторонам глазами, весь его индифферентный вид говорил: лишь бы платили, а там – хоть на сеновале спать положите, по фигу.
Александру его прабабка, прожившая долгую жизнь, невзирая на все тяготы судьбы, частенько рассказывала, что они родом из дворян, поэтому с детства Саша любил усадьбы и дворцы, мог часами рассматривать в интернете интерьеры в стиле барокко и классицизм, а попав впервые в «Эрмитаж», подолгу не выходил, медленно бродя по залам, жадным взором окидывая будуары, позолоченные колонны и барельефы, малахитовые вазоны и трон Петра Первого. И здесь он себя чувствовал почти как в музее. Однако, будучи весьма сообразительным парнем, он знал, что культура и искусство важны далеко не для всех.
