Вечером накануне испытания Лэс помогал отцу готовиться в столовой. Джим и Томми спали наверху, а Терри что-то шила в гостиной. Лицо ее было лишено всякого выражения, игла, пронзая ткань и протягивая нить, двигалась в стремительном ритме.
Том Паркер сидел очень прямо, худые, изборожденные венами руки, сцепленные вместе, лежали на столе, светло-голубые глаза пристально вглядывались в губы сына, словно это помогало ему понимать лучше.
Ему было восемьдесят, и предстоял уже четвертый тест.
— Хорошо, — сказал Лэс, читая вариант теста, который дал им доктор Траск. — «Повторите приведенные ниже последовательности чисел».
— Последовательности чисел, — пробормотал Том, стараясь осмысливать слова по мере их произнесения. Однако ему это удавалось все реже: слова будто застревали на поверхности разума, как насекомые, угодившие в клей плотоядного растения. Он мысленно повторил слова еще раз: последовательность… последовательность чисел, ага, получилось. Он смотрел на сына и ждал.
— Ну? — произнес Том нетерпеливо после секундного молчания.
— Пап, я же уже дал тебе первую, — сказал ему Лэс.
— О… — Отец подыскивал подходящие слова. — Будь так добр… окажи мне милость…
Лэс устало вздохнул.
— Одиннадцать, семь, пять, восемь.
Старческие губы зашевелились, древние шестеренки в голове со скрипом завращались.
— Одиннадцать… с-семь… — Светлые глаза медленно моргнули. — Пять, восемь, — завершил Том на одном дыхании, а затем с гордостью расправил плечи.
Ага, хорошо, думал он, очень хорошо. Завтра его не одурачат, он победит этот их убийственный закон. Рот сжался, а руки крепко вцепились в белую скатерть.
— Что? — переспросил он, стараясь сосредоточить взгляд на лице Лэса, — Погромче, — сказал он раздраженно. — Говори громче.
— Я дал тебе новую последовательность, — произнес Лэс спокойно. — Слушай, читаю еще раз.
Том немного подался вперед, напрягая слух.
— Девять, два, шестнадцать, семь, три.
Том с усилием откашлялся.
— Говори потише, — сказал он сыну. Этого ряда он осознать не успел. Неужели они считают, что человек в состоянии запомнить такую нелепо длинную цепочку цифр? — Что? Что?! — переспросил он сердито, когда Лэс снова прочитал последовательность.
— Пап, экзаменатор будет зачитывать вопросы гораздо быстрее, чем я сейчас. Ты…
— Это я прекрасно знаю, — холодно перебил его Том. — Прекрасно знаю. Позволь мне напомнить тебе, однако… что это… это еще не тест. Это упражнение. Глупо нестись галопом. Просто глупо. Я должен изучить… изучить этот тест, — завершил он, рассердившись на сына, рассердившись на то, как нужные слова ускользают от него.
Лэс пожал плечами и снова посмотрел в бумаги.
— Девять, два, шестнадцать, семь, три, — прочитал он медленно.
— Девять, два, шесть, семь…
— Шестнадцать, семь, пап.
— Я так и сказал.
— Ты сказал «шесть», папа.
— По-твоему, я не знаю, что говорю?!
Лэс на секунду закрыл глаза.
— Хорошо, папа.
— Ну так ты будешь читать еще раз или нет?
Лэс еще раз прочитал последовательность чисел и, слушая, как отец спотыкается на каждом, бросил взгляд в гостиную, на Терри.
Она сидела с бесстрастным лицом и шила. Радио она выключила, а значит, наверняка слышала, как старик путается в цифрах.
«Да, да, — сказал Лэс про себя, как будто бы спорил с ней. — Все верно, я знаю, что он стар и бесполезен. И ты хочешь, чтобы я сказал ему об этом прямо в глаза, всадив нож в спину? Ты знаешь, и я знаю, что теста он не пройдет. Позволь мне хотя бы подыграть ему. Завтра все равно вынесут приговор, Не заставляй меня выносить его сегодня, разбив старику сердце».
— Так вроде правильно, — услышал Лэс полный достоинства голос отца и посмотрел на его худое морщинистое лицо.
— Да, так верно, — поспешно произнес он.
Он ощутил себя настоящим предателем, когда слабая улыбка задрожала в углах старческого рта. «Я же обманываю его», — подумал он.
— Давай перейдем к чему-нибудь другому, — услышал он голос отца и быстро уставился в бумаги.
«Что будет ему полегче?» — размышлял он, презирая себя за такую мысль.
— Ну же, Лэсли, давай. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.
Том наблюдал, как сын водит пальцем по страницам, и руки его сжимались в кулаки. Через несколько часов его жизнь повиснет на волоске, а сын спокойно переворачивает листы теста, как будто ничего не происходит.
— Ну давай, давай же, — произнес он сварливо.
Лэс взад карандаш с привязанной к его незаточенному концу веревочкой и нарисовал на чистом листе кружок в сантиметр диаметром. Потом протянул карандаш отцу.
— Продержи карандаш за веревку над кругом три минуты, — сказал он, внезапно пожалев, что выбрал не то задание. Он же видит, как трясутся руки отца за обедом, как он сражается с пуговицами и молниями на одежде.
Нервно сглотнув, Лэс взялся за секундомер, запустил его и кивнул отцу.
Том прерывисто вздохнул и склонился над бумагой, стараясь держать подрагивающий карандаш над кружком. Лэс видел, что он опирается на локоть, чего ему не позволят делать во время испытания, однако ничего не сказал.
