Подняв глаза на лучшего друга, Данте удивился его уверенности. Мэл был похож на мудрого, отрешившегося от жизни сфинкса. Так нетипично для него.
— Марлоу, говори, к чему ты клонишь? Ненавижу, когда ты играешь в философа, сам знаешь — я не могу читать твои мысли.
— Ты никогда не думал, что по сути нас ничто не держит вместе? Мы с тобой совсем разные. Может, нам пора пойти своим путем? — облачко пара вырвалось изо рта на этих словах.
Точно в такой же пар превратился и Данте, полностью выпав в осадок от подобного заявления.
— Мэл? Ты совсем, что ли? — он засмеялся.
Его смех никто не поддержал. Данте прекратил веселиться, с ужасом понимая, что в этот раз, кажется, шутки кончились.
— Я много думал о том, что случилось. Может, нам стоит побыть отдельно некоторое время? — глаза пантеры не врали.
Данте стало не на шутку страшно. Он пододвинулся чуть ближе к другу, очень быстро забывая, что все время до этого собирался выпустить Мэлу кишки.
— Мэл, хорош! Серьезно! Я и дня не хочу провести без тебя, — Дантаниэл ничего не понимал. — Ты уродский хрен, конечно... Но я даже после всего произошедшего не уверен, что разделить нас под силу кому-то!
— Под силу. Ты уже смог, — Марлоу улыбнулся непонятной отрешенной улыбкой. — В конце концов, у тебя всегда будут Элай и Дагон…
Дантаниэл в отчаянии вцепился в рукав жилетки Мэла.
— Ты не серьезно, — с надеждой сказал Дан глухим голосом. — При чем тут Эл и Даг? Мне нужен именно ты.
Мэл отвел со лба друга черные волосы.
— Я никогда не был серьезнее. Даже когда говорил, что тебе пора подстричься.
Дан изучал его широкие брови, его лицо так близко. Было так странно слышать подобное от Мэла. Всю их жизнь именно он был инициатором того, что им нужно оставаться вместе.
— Я не в силах тебя держать, — Данте обреченно опустил плечи. — Но если для тебя это что-то значит, я не хочу тебя терять.
— Ты не потеряешь, — Марлоу отрицательно помотал головой. — Если захочешь, конечно. Если что, ты всегда знаешь, где меня найти. Но на этом периоде нашей жизни, я думаю, нам лучше разойтись.
Он встал, сняв руки с плеч лучшего друга. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, только Данте непроизвольно вцепился в его запястье, все еще не веря, что это ему не снилось.
— Дан, — Мэл выразительно посмотрел вниз. — Я не могу оставить тебе на память всю руку. Максимум это может быть волосок.
— Ты такой придурок, Марлоу, — Дантаниэл, у которого жутко испортилось настроение, опустил нос в свою куртку.
— Возможно. Но я хочу попробовать поискать что-нибудь еще в этом мире. Вдруг в нем есть что-то, чего я еще не видел?
Дантаниэл молчал. Он знал, что самым верным сейчас было просто кинуться, сбить Мэла на землю, связать его, вызвать срочно Дагона с Элаем или уйти с Марлоу, плюнув на все. Сделать что угодно, лишь бы Мэл прекратил смотреть на него, как античная статуя.
Но он сидел и изучал его спину, не понимая, когда он проморгал еще один поворот не туда.
— Будь осторожнее. Апрентисы — существа, в корне меняющие твою жизнь, — хмыкнул Мэл и, хромая, скрылся в стороне дороги.
Дан вышел посмотреть, куда он делся: все, что он увидел, были лишь следы человека на снегу, которые через несколько метров менялись на кошачьи.
Элай и Дагон появились через несколько часов. За все это время Данте даже не сдвинулся с места. Этот выбор, данный ему, он не мог сделать сам. И сейчас даже лучшие друзья не могли ему помочь...
Все то же сырое и темное помещение обступало со всех сторон. Справа и слева доносился тихий шелест черных одежд, шорох камешков под ногами и тихие переговоры. Мики стоял на полу перед огромным алтарем, над которым возвышалась семифутовая фигура Луция.
— Микаэль Хаген Ривьера, — прочитал охотник слова клятвы на древнем языке. — Готов ли ты служить братству верой и правдой, защищать его, прикладывать все возможные усилия, чтобы поддерживать его тайну?
— Repromissionem*, — отозвался парень, цепляясь за края своей алой мантии.
Мики говорит: обещаю. Наш храбрый, но несколько недалекий мальчик решился.
— Обещаешь ли ты не щадить ни врагов, ни друзей, если они окажутся на стороне нечистых?
— Repromissionem.
— Обещаешь ли ты не таить секретов от братства, ибо любое отступление карается смертью?
— Repromissionem.
Скайлер довольно взирала на обряд посвящения из-за плеча черного священника. Она знала, что юноша примет присягу. Его пылающий взгляд выдавал отчаяние и готовность на все.
— Ты обещаешь исполнять любую работу, которую бы ни поручило тебе братство?
— Repromissionem.
— Подайте мне мой меч, — обратился Луций к стоявшему за его спиной Конраду. — Ввести сюда ведьму.
