— Так какого Аримана ты создаешь мне столько проблем? Просто скажи мне, Эм, и закончим на этом, — устало произнес ворлок и протер рукой лицо.
Эмбер не мог говорить, потому что его челюсть, кажется, начала распухать. Он пошевелил ее рукой, ощущая, что его создатель напряжен, как стальной прут.
«Я уже тебе объяснял, — произнес парень, не открывая рта. — Я не отступаю от своих друзей, когда они в опасности…»
«Ты идиот. Маленький упертый идиот, который нихрена не знает о жизни».
Эмбер отпрянул, увидев, что Данте поворачивается. Разные глаза ворлока блеснули в полумраке спальни. Мальчишка испугался, что тот снова захочет ударить, но этого не произошло. Вместо этого колдун перегнулся и заглянул ему прямо в лицо.
«Хочешь я тебе покажу, что чувствовал я, думая, что могу потерять своего ученика и своего создателя одновременно? Ты должен это понять».
Эмбер хотел отползти, но Дантаниэл поймал его за подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя. Раздробленные кости челюсти мигом отозвались на это прикосновение, но еще больнее Эму стало, когда знакомый кровавый омут оказался близко. Кривая усмешка Данте была всем, что Эм успел рассмотреть перед путешествием. Алый зрачок ворлока казался темнее граната, а в лице его отражались несвойственное спокойствие и ледяная твердость. А затем Эм поплыл в бездну его памяти. Он увидел воспоминания своего создателя, увидел, как тот мечется вдоль невидимого ограждения и пытается найти хоть что-нибудь, хоть кого-нибудь, кто мог ему помочь. Данте задыхался от бессилия, гнева и обреченного беспокойства за тех, кто покинул деревню. За своего создателя и своего ученика…
Ворлок подождал, пока эмоции захлестнут Эмбера с новой силой и разобьют его ледяную уверенность в том, что у бессмертных каменные нервы, на струнах которых можно отыграть целый рок-концерт. Эм брыкался, дергаясь в поймавших его руках, но ворлочья сила Данте оказалась намного мощнее его рывков. Бывший преподобный был исполнен суровой решимости не отпускать мальчишку. Губы его чуть приоткрылись от усердия. Эм задрожал, охваченный агонией, удесятеренной силой мысли телепатического колдуна. Он терял. Сотни, десятки раз в своих мыслях Эмбер понимал, чт'o такое боль от отсутствия того, с кем ты связан кровью и особым видом магии. С кем ты связан душой и телом.
Он ощутил то же, что ощущал и Данте. Немыслимое беспокойство кололо разум, словно момент опасности не проходил.
Данте помогал сознанию мальчишки удержать в себе все образы до единого. Пусть Эмбер выпьет тоску и боль до последней капли. Иногда нужно было его встряхивать, чтобы он не забывал свое место. Он до сих пор был всего лишь маленьким несмышленым ребенком, даже отдаленно не напоминающим взрослого человека.
Разум Эма бурлил и сопротивлялся, но Данте не отпускал, пока мальчик не начал конвульсивно дергаться. Затем Эм тихо всхлипнул, и с его влажных искусанных губ сорвалось:
— Отпусти меня…
Тогда очень медленно Данте убрал свое влияние. Он притянул взмокшее лицо парня к себе и прошептал:
— Это то, что чувствуем все мы, когда наша кровь в опасности.
Эмбер дрожал. Он вытер тыльной стороной руки слезу, бегущую по его виску. Данте чуть сильнее сжал плечи парня, наклоняясь к нему еще ближе.
— Я волновался за тебя. Неужели это так сложно, просто хотя бы во что-то ставить мое мнение?
Дан изучал поставленный собственным кулаком синяк, немного придавливая это место пальцем, а светловолосый парень терялся в собственных страхах и в догадках о том, что станет делать его ворлок. Дан обнял мальчишку за шею, крепко сжимая ее. Эм хотел что-то сказать, но Дан не дал ему сделать этого. Все же сменив гнев на некое подобие милости, он пододвинул Эмбера к себе, так что парню ничего не оставалось, кроме как уткнуться в воротник ворлока и вдохнуть такой привычный запах с примесью человеческого тепла и волчьей шерсти. Пальцы колдуна закопались в светлые волосы. Эм с удивлением обнаружил, что Данте тоже немного трясется.
Непредсказуемость этого парня вселяла в душу страх. Эмбер старался сейчас думать не о том, что разделяло их с Данте, когда они кусались, как два диких животных, ведь даже в его суровых жестах, во всей его злобе Эм больше не видел угрозы. Сейчас ему было проще думать о Данте, который заботился о нем, который старался защитить и предостеречь его, горячо обнимал его в моменты близости; о том Данте, который появлялся все чаще в последнее время. Подумав о нем так, Эмбер несмело отодвинулся и взглянул на него. Ровно с секунду они с ворлоком хмуро поедали друг друга взглядом, все еще оставаясь каждый на своей территории. А затем Дан сдвинулся на миллиметр… Дыхание светловолосого парня, теплое и близкое, обдало его губы.
— Я не хочу остаться без тебя. Может быть, я теряю Мэла… Но меня доводит до сумасшествия мысль, что я могу бродить совершенно один в темноте. Пожалуйста, Эм. Не делай больше так, как ты сделал сегодня. — Твердо попросил ворлок.
От его слов молодой человек тяжело выдохнул.
— Я же не нарочно, Дан. Я поступаю так, как велит мне сердце.
— Может, иногда тебе послушать свой разум?
