Как назло, именно сейчас, когда он пообещал не лезть к ней, заводился с пол-оборота, от одного только взгляда на неё. Может быть причина была именно в обещании держать дистанцию, а может быть ещё в чем. Так или иначе, он весь превратился в оголённый провод и любое её касание, даже случайное, бросало Сириуса в жар. А сейчас,когда она вытягивалась, словно кошка и подтягивала к себе чуть расставленные ноги...
У Сириуса стоял.
И ему было трудно это скрывать.
«I overdosed on you
I overdosed on you
Crazy but it’s true
Ain’t nothin’ I can do
I overdosed on you »
— О-ох...не люблю чувствовать себя пьяной, — Роксана вытянула по полу обе руки и у неё обнажился живот.
Тугой плоский живот, по которому так и хотелось провести языком.
— Такое чувство, будто мозг сел на метлу, о Мерлин... это ужасно, — она стиснула голову руками.
— Ты нравишься мне пьяная, — Сириус встал, чувствуя, что ещё немного и самообладание ему изменит.
Подойдя к арсеналу слизеринских бутылок, он выбрал самое вкусное и неизвестное — бузинный ликер пятилетней выдержки и палочкой срезал пробку.
— Потому что со мной можно сделать что угодно и списать это на алкоголь? — весело спросила Роксана откуда-то снизу.
— Одна из причин, — Сириус чуть не всплакнул от собственной честности.
Они переглянулись и рассмеялись.
— Знаешь, Блэк, я хочу сказать, что я... рада, что ты сегодня здесь. И дело не в пари и не в Обете, и даже не в том, что у меня такая странная легкость сейчас в голове и я несу всякую херню. Я просто... рада.
Сириус усмехнулся и чуть подмигнул ей, снова заваливаясь на мягкий, нагретый ковер.
— Я тоже, детка.
Заиграла новая песня.
— И всё-таки... почему я? Почему не твой друг Поттер? Или этот... как его?... Люпен? Люпин?
— Есть вещи, которые я просто не могу им сказать, хотя и хотел бы. Они видели, как я получил письмо и знают его содержимое. Они искренне верят, что случившееся должно было потрясти меня, или хотя бы задеть... — Сириус сделал глоток и передал бутылку Роксане, почувствовав её взгляд. — Они не поймут, что мне вообще-то наплевать на все это. То есть... я, конечно, очень сочувствую ей, ведь это наверняка было больно и мне очень жаль, что так вышло... но...я ничего не чувствую. Я до последнего не верил в то, что она действительно беременна, да ещё и от меня, да и потом я так чертовски устал от всего этого, что когда всё случилось, я не почувствовал ничего, кроме облегчения. Хотя ведь это была всё-таки частица меня и я должен чувствовать... горе, или злость, или хотя бы разочарование, а мне всё равно. И даже то, что мне все равно меня не волнует, — он помолчал немного, глядя в потолок, словно там мог найти ответ на свои терзания. — Они бы этого не поняли. Я и сам не до конца признаю это, потому и надрался так, что отключился в твоей постельке. Признаться своим лучшим друзьям, что я законченный подонок? Я не смог.
— Почему ты сказал мне?
Сириус повернулся к ней.
В черных, бархатных глазах не были ни капли ужаса, удивления или отвращения. Она просто смотрела на него и ждала ответ.
— Мы с тобой одинаковые, Малфой, ты и я. Мы вышли из одного котла и понимаем друг-друга гораздо лучше, чем нас могут понять даже наши лучшие друзья. Ты знаешь мою семью, знаешь, кто я, с тобой мне не обязательно...
— Казаться лучше, чем есть?
Сириус приподнял уголок губ.
— Да. Именно так.
Они помолчали.
— Хочешь сказать, мы оба плохие люди и с нами всё кончено?
Блэк выгнул губы.
— Да нет, просто с нами случилось много плохого.
— И что нам делать?
Он хмыкнул и протянул ей бутылку.
«Then she made me say things
I didn’t want to say
then she made me play games
I didn’t want to play
she was a soul stripper
took my heart
she was a soul stripper
and tore me apart»
Роксана громко подпевала солисту, прыгая по дивану так, что её длинные белые волосы совсем растрепались, а подушки разлетелись по всей комнате. В руке у неё была бутылка — последняя из чужого запаса. Чёрная растянутая футболка с чужого плеча трепалась на её тельце как флаг и в такие минуты Сириусу было отлично видно её белье, худые округлые ляжки и ноги, матово мерцающие в оранжевом свете камина.
Дзынь!
Дорогущая золотая астролябия грохнулась на пол.
Малфой сложилась пополам от смеха, глядя как Сириус громит содержимое её же гостиной.
«She started moving nice and easy
slowly getting near to my spine
killing off each last little feeling
everyone she could find
and when she had me hollow and naked
that’s when she put me down
pulled out a knife and flashed it before me
stuck it in and turned it around»
Музыка гремела, извивалась и билась об стены. Танцуя и кружась с бутылкой в руках, Сириус то и дело ронял на пол книги, статуэтки и чернильницы, сбрасывал с полок весы, колдоскопы и астролябии, беззастенчиво рылся в брошенных слизеринцами вещах, а потом разбрасывал их по всей комнате.
Это здорово помогало выпустить пар.
