— Пойми, этот брак не наказание, а спасение, — увещевал Роксану Люциус, слегка наклоняясь над ней. Добровольно сесть в грязь Люциус не смог бы и в самом бестолковом кошмарном сне. — Ты никогда не будешь ни в чем нуждаться, Нотт никогда не посмеет обидеть или оскорбить тебя, и к тому же... — Люциус потер воздух в ладони, пытаясь подобрать слово. — Всем известно, что девушкам брак дается тяжелее, вам приходится мириться с некоторыми... обязательствами, и это... я хочу сказать, что Нотт... он не станет тебе...
Роксана устало смотрела на его мучения.
— Катон гей и не захочет заниматься со мной сексом, — тупо вымолвила она. — Это ты пытаешься сказать?
Миг замешательства — и Люциус улыбнулся с облегчением.
— Да, именно так. Поэтому брак с ним — наилучшее из возможных укрытий, причем для вас обоих. Многие хотели бы оказаться на твоем месте, дорогая, — он театрально вздохнул. — Если бы ты знала, во что превращаются женщины на службе у Темного Лорда! Взгляни хотя бы на эту отвратительную Алекто Кэрроу! Бедняжка, она уже совершенно безнадежна. Но ей не повезло, Кэрроу не так богаты, к тому же Алекто страшна как смертный грех, а ты, с твоей красотой и приданым, могла бы достаться какому-нибудь негодяю и извращенцу вроде этого... — его губы задрожали и презрительно изогнулись: — Блэка.
Удар под дых.
— И тогда неизвестно, как сложилась бы твоя жизнь. Во имя Мерлина, мне не верится, что я говорю это, но теперь я даже рад, что ты сбежала с помолвки с ним, сестра. Он превратился в предателя, парию, и если бы была обручена с ним... — он смежил веки. — Но, к счастью, все обошлось.
Роксана встала, схватившись на ствол, и Люциус мгновенно замолчал.
Пару минут она стояла, не говоря ни слова, и разглядывала «слезу вейлы» у себя на ладони.
«— Послушай, Забини. Я никогда никому не скажу, клянусь. И если надо, могу принести тебе Обет. Только скажи мне, неужели это действительно того стоило? Твоя чокнутая бабка с радостью готова заложить свою семью Волдеморту, а семья продает свою дочь неизвестно кому, а ты ради этих людей сделала... такое. Неужели тебе не хотелось сбежать? Просто сбежать и жить в свое удовольствие?
— Какая бы она ни была, но это моя семья. И я люблю их, что бы там ни было. Без них я никто!»
— Я люблю его, Люциус...
— Что-что? — он чуть улыбнулся и наклонился поближе к ней. — Кого любишь, дорогая?
— Сириуса Блэка, — Роксана улыбнулась своим мыслям. До чего легко ей стало после этих слов. — Представляешь? Я в него влюбилась, — она вскинула взгляд на Люциуса. Брат смотрел на нее так, словно она только что выпалила в него Круциатусом. — И два дня назад мы с ним переспали.
Шлеп!
Пощечина оказалась такой сильной, что Роксана оступилась и ударилась плечом об ствол старушки ивы. Держась за щеку, она в ужасе обернулась к Люциусу.
Глаза его полыхали бешенством, ноздри раздувались, а губы, тонкие и побелевшие от слепой ярости, дрожали так, что гладко выбритый подбородок трясся над меховым воротником.
— Ты... — он смежил веки, сделал глубокий, успокаивающий вздох и нервно заулыбался. — Ради всего святого, Роксана, что же с тобой такое?
Роксана смотрела на него сквозь толстую пелену слез и дышала так тяжело, что волосы, упавшие на лицо, высоко вздымались.
— Чего еще тебе не хватает? У тебя есть все, все, что только можно пожелать, но ты только и делаешь, что окунаешь наше имя в грязь, за что? Что за привычка делать все назло? Или это просто такой способ насолить мне? Отомстить за того паршивого кровососа?
— Да пошел ты, Люциус! — не выдержала она. — При чем тут ты и наше гребанное «имя»? И тебе, и нашему имени было глубоко насрать на меня все эти годы, и теперь это моя жизнь, черт возьми, моя! Моя собственная! — тут ее вдруг охватила упрямая, праведная ярость. — И я не хочу, не хочу выходить замуж за этого ублюдка Нотта, понятно? Он — моральный урод, все знают, что он сделал с мальчиком-магглом с первого курса! Я его ненавижу! И твоему обожаемому Лорду я служить не стану, я сбегу, и тогда...
Тут терпению Люциуса пришел конец — он схватил Роксану за руки и крепко приложил спиной об ствол.
