— Я так увлекся, что чуть было не отправил мальчишку на тот свет, — продолжал Сивый. — Детские крики… они лишают меня рассудка. Особенно люблю, когда они вырываются, эти человечки. А потом в комнату ворвался его бешеный папаша с оружием и всё испортил. Мне пришлось бежать, я не успел забрать своего новорожденного сына с собой. Но я знал, что со временем он сам найдет меня. И вот, он вернулся к нам, тринадцать лет спустя. Вернулся домой, — он резко взглянул на Ремуса, оценивая, как тот, ещё владеет собой или можно дожать? — Ви-ижу, что не ошибся. Мне надо было забрать тебя сразу. Сразу, чтобы ты вырос здесь, с себе подобными и не думал, что ты человек, потому что это совсем не так.
Повисла небольшая пауза.
Валери молчала.
Ремуса тихо, почти незаметно трясло.
Сивый подошел к нему почти вплотную.
— Вот только почему? В байки о том, как плохо тебе жилось я не поверю, от тебя так и тхнет этой паршивой, — капелька его слюны попала Ремусу на щеку. — Волшебной школой. Что тебе надо здесь теперь, Ремус Люпин после того, как тринадцать лет ты и не вспоминал про своих братьев? Зачем? Ты? Пришел?
Ремус молчал целую вечность.
Секунду или две.
— Я устал… — едва слышно вымолвил он. Ещё никогда ему не было так тяжело держать себя в руках, от ненависти и рвущейся наружу злости на глазах выступили слезы, но Сивый истолковал их иначе. Как и все, кроме одного человека.
— Я устал бороться. И жалею, что не вернулся раньше… — тут ему пришлось собрать всю силу воли, —…отец. Я устал от тех, кто считает меня ничтожеством, устал и больше не выдержал бы там ни минуты.
— Жалеешь, — хмыкнул Сивый. — Устал. — он помолчал ещё немного, глядя на Ремуса, который в свою очередь смотрел на него в упор из-за пелены злых слез, сжав зубы и стиснув кулаки. — Ну что. Хорошо. Ладно. Можешь оставаться. В конце— концов, лучше поздно, чем никогда. Добро пожаловать домой, сынок. Ты молодец, — отпустив его, Сивый шагнул прямо к Валери и легонько похлопал её по щеке. — Ты тоже молодец, дочь моя, спасибо тебе. Устрой его как следует и покажи, что к чему. А теперь идите, — и он отвернулся, ещё разок напоследок взглянув на Ремуса.
Выдержки Ремусу хватило до ближайшего ельника.
Он рвался через лагерь, трясясь от омерзения и ненависти и ему плевать было, кто и что о нем подумает. Отойдя от палаток на приличное расстояние и прорвавшись сквозь колючие снежные лапы, Ремус в сердцах пнул ближайшую ёлку, так что с неё осыпался снег и иголки, ударил обоими кулаками по стволу, раз, другой, третий, сбивая кожу, а потом просто свалился в снег и зашелся сухой истерикой, ударяясь плечом об ствол.
— Мразь, мразь, мразь, как же я ненавижу тебя, — рычал он сквозь стиснутые зубы. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу-у! — он вцепился в волосы и зашелся тупым, отчаянным и почти не слышным воем.
Потому наверное и не услышал её шагов. Валери шла за ним через весь лагерь, но так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ноги её погружались в снег почти беззвучно — настоящий охотник никогда не перестает им быть.
Когда она приблизилась, Ремус перестал всхлипывать и настороженно замер, поглядывая на носки её ботинок.
Валери молча посмотрела на него сверху-вниз, а потом опустилась на корточки и ему на волосы легла теплая, мягкая рука.
Это прикосновение после той, другой, чужой Валери доконало Ремуса.
Черт возьми.
Он сидел и рыдал перед любимой женщиной, как последний сопляк, и ничего не мог с этим поделать.
— Сивый встречает так всех новичков, — говорила Валери, пока Ремус собирал в кучу свои расхристанные чувства. — Тех, кто не выдерживает первой встречи, уводят далеко в горы и бросают голышом. В лесу полным-полно обычных волков и когда они голодны, не побоятся тронуть даже оборотня, — губы Валери тронула горькая, злая усмешка. — У Сивого свое, особенное понимание справедливости.
Ремус вытер нос рукавом и отвернулся, глотая морозный воздух. Валери убрала теплую руку с его головы, а затем вдруг присела рядом.
— Держи, — она протянула Ремусу сэндвич с вяленым мясом и сыром.
Ремус засопел. Что он ей, младенец, что-ли? Может она его ещё с ложечки покормит?
Однако, голод оказался сильнее ущемленного чувства гордости, так что он молча взял предложенное и жадно вгрызся в хлеб, шмыгая носом.
Пока он ел, Валери сидела рядом и молчала. Ремус знал, о чем думает охотница, и хотя мысли эти были более чем соблазнительны, он отверг их, даже не задумавшись.
— Я никуда не уйду, — тихо и яростно произнес он. — Не уйду, слышите вы? Я вас не оставлю один на один с этим психопатом, — Ремус вытер лицо рукавом и помолчал немного, гневно глядя на свой сэндвич. — Спасибо. Вкусно. Очень.
И он отгрыз ещё кусок.
Валери грустно улыбалась, глядя на него.
— Теперь ты и не сможешь уйти, Люпин. Он тебя не отпустит.
— Как он может помнить все это?! — с ненавистью прошипел он. — Я думал, это невозможно!
— Возможно. Но неприемлемо для большинства нормальных людей. Колония Сивого — территория со своими законами.
— Не понимаю.
