-Поганишь искусство! – плюнул сквозь зубы Траурихлиген, оценив скринсейвер Барсука. -Это заставка! – буркнул Барсук, разглядывая свою рассечённую ладонь. Да, травма получилась жёсткая, придётся даже бинтовать... Вон, сколько крови натекло! -Убери, а то сломаю! – Траурихлиген замахнулся стеком на тонкий и страшно дорогой ноутбук, ужаснув доктора Барсука до самых пяток. Если он снесёт его своей грубой силищей паровоза – пропадут бесценные программы, без которых осциллятор останется металлической грудой, а Барсук попадёт на кол... Поэтому доктор, не мешкая, залез в меню свойств рабочего стола и сменил “крамольную” Мону Лизу на безликий, дурацкий, синий экран. -Отлично! – похвалил его Траурихлиген, вперив свой дьявольский взгляд в этот синий экран. – А теперь – крути балду, или повиснешь на колу! -Да, ладно, ладно! – засуетился доктор Барсук, запуская нужные программы. – Можно тут как-нибудь без кола обойтись? -Видимо, нет! – отпарировал Траурихлиген, грозя стеком. – Если будешь так медленно ползать – точно, кол обеспечен! -Пфа! – тихонько сам себе фыркнул доктор Барсук и углубился в мир программ, пытаясь хотя бы мысленно скрыться от этих тупоголовых “туристов”, которые не знают и алгебры, а ещё наседают, угрожают... тьфу! -Ну-ну! – Траурихлиген постучал стеком по своей ладони и установился за спиною доктора Барсука, внимательно наблюдая за тем, как учёный заводит огромную машину. Повинуясь программе, осциллятор испустил писк и гудение, мигнул некой зелёной лампочкой и меленько-меленько задрожал. -Готово! – сообщил Барсук, довольный тем, что его интеллект в сотни раз выше, чем у того Траурихлигена, который пристаёт тут с идиотским колом. -Готово? – уточнил Траурихлиген, вертя перед глазами наручный флиппер, который по-прежнему оставался тих и тёмен, словно бы никогда не работал и не заработает. – Не верю! – он подсунул флиппер под нос Барсука. – Не фурычит! -Потому что нет осцилляции! – пробормотал доктор Барсук, стараясь не глядеть в лицо Траурихлигена, которое сделалось для него пугающим, как лик сатаны. – Он автоматически включится, когда я создам петлю переброса. А какой сейчас ему смысл включаться, когда никто никуда не летит? -Ладно... – буркнул Траурихлиген, сделав вид, что всё понял. – Давай петлю переброса! И живее, у меня время не резиновое! -А куда пробрасываться будете-то, товарищ генерал? – осведомился доктор Барсук, украдкой разглядывая помощников Траурихлигена, которые тараканами расползлись по углам лаборатории и неподвижно стояли там, “подпирая стены”. Один из них был коренаст и напоминал небольшой сервант, а второй – судя по характерно разрумянившимся щекам – спивался. -Герр группенфюрер, – с ехидным смешком поправил Барсука Траурихлиген и тут же сурово приказал: -Слышишь, Барсук, ты мне тут не выпендривайся и не копайся, как хомяк! Давай твоё настоящее и твой Донецк! Живо! – он взмахнул стеком, со свистом резанув воздух. Очень возможно, что он может таким вот ударом перебить человеческую шею... -Не Барсук, а Барсук! – шёпотом огрызнулся доктор Барсук и принялся устанавливать параметры петли переброса – “живо”, чтобы бесноватый фашист не вывалил ему мозги. Помощники Траурихлигена так и сверлили спину Барсука своими колючими глазками, Барсук обливался потом, чувствуя на себе их злобные взгляды. Он уже триста раз пожалел, что связался с этим немецким монстром, наивно поверил его лживым обещаниям золотых гор, которых не существует в природе, подарил ему осциллятор... Пик! – “сказал” наручный флиппер в кулаке у Траурихлигена, и доктор Барсук обернулся, чтобы посмотреть, не выронил ли “троглодит” маленькую машинку на пол. Нет, не выронил – Траурихлиген держал её обеими ладонями и глазел, как по экранчику бегут красные циферки. -Наденьте на запястье, – посоветовал ему доктор Барсук. – Иначе континуум может скрутить вас так, что переломает кости! Траурихлиген послушался и быстренько обвернул широкий чёрный ремешок вокруг своей толстой руки и застегнул его. -Вы пробудете в Донецке полтора часа, а потом, если всё пойдёт, как надо – вернётесь обратно, сюда! – сказал доктор Барсук, мысленно желая, чтобы осциллятор не сработал, и континуум стёр фашиста в порошок, или выплюнул в какой-нибудь вулкан. -Баум! – крикнул Траурихлиген одному помощнику – тому, который напоминал сервант. – Вы смотрите, чтобы этот Барсук не выкинул какой-нибудь коник пока меня не будет. Не подпускай его к осциллятору ни на йоту. Пускай все полтора часа сидит вон там! – Траурихлиген поднял стек и определил доктору Барсуку место на одном из кресел в отдалении от осциллятора и от вазочки с шоколадом. -Яволь, герр группенфюрер! – неприятным голосом каркнул Баум и громко топнул каблуками. -Дайте мне оружие! – приказал Траурихлиген Бауму, и Баум тут же отдал ему свой автомат. Эрих Траурихлиген перебросил через своё плечо автоматный ремень и посмотрел на флиппер, по экрану которого уже бежали красные цифры, показывая отсчёт времени. -Позвольте, – вмешался доктор Барсук, уставившись на автомат, который этот безумный “турист” решил притащить в будущее. – Неужели вы поедете с ЭТИМ?? -Да, Барсук! – согласился Траурихлиген. – Я думаю, что эта игрушечка мне не помешает! -Но вы же знаете... – начал, было, Барсук, стремясь напомнить туристу о том, что в будущем, а вернее, в настоящем, никто не ходит с автоматами наперевес. -Цыц! – рыкнул Траурихлиген, кивнув Барсуку автоматом. – Или получишь пулю! Откуда я знаю, что ты не отправишь меня под Сталинград?? -Как хотите! – буркнул Барсук и поспешил устраниться из-под прицела. – Вижу, помогать вам – себе дороже... Кстати, я – Барсук, а не Барсук! От слова БАРС! Эрих Траурихлиген рассердился и поднял автомат, собравшись пустить очередь Барсуку под ноги, но не успел. Пик! – снова “заявил” флиппер на руке Траурихлигена. -Всё, приготовьтесь! – предупредил Барсук, моля богов о том, чтобы фашист навечно повис в петле переброса вместе с автоматом... или действительно, попал под Сталинград, а лучше – сразу под трибунал в Нюрнберг. Траурихлиген был спокоен, как статуя, только пялился на флиппер, а Баум летучей мышью скользнул из угла, взял в захват доктора Барсука и силком отволок его в дальнее кресло. -Сидеть! – выплюнул он учёному, словно собаке, и взял его на мушку другого автомата, отобранного у Шульца. Делать нечего, Барсуку пришлось сидеть, и он просто сидел, потея под смертоносным “взглядом” фашистского устаревшего шмайссера, который в нормальном времени давно уже рассыпался в ржавый песок.
