Константин Сенцов проснулся. Он распахнул глаза и увидел свою комнату, свой диван, свой телевизор и свои ноги. Ноги возлежали на диванной подушке, засунутые в испачканные высокие ботинки с пряжками. -Чёрт... – пролепетал Сенцов и пошевелился. Руки шевелятся, ноги шевелятся, спина есть... Кажется, он пока что, жив. Какой, однако, странный сон приснился. Туристы, Репейники, угроханный мотоцикл... Стоп! Константин подпрыгнул на диване и свалился на пол, стукнулся лопатками обо что-то твёрдое и неровное. Это не сон – он ездил “на разведку” в рокерский клуб и встретил там “банду Терминатора”... Они спёрли у него мотоцикл Крольчихина, а его самого почему-то не убили, а просто отвезли домой! Надо бежать в отделение, рассказать всё Крольчихину и Фёдору Фёдоровичу... Где-то в дебрях захламлённой квартиры, не видавшей пылесоса месяцами, раздавался надсадный звон: это надрывался мобильник. Интересно, куда его положили эти “туристы”? Быть такого не может, что в холодильник, хотя звенит он именно на кухне... Константин знал, что звонить ему мог только Крольчихин либо Фёдор Фёдорович – требуют отчёта о вчерашнем... да, кажется, Сенцов им отчитается... Отчитается по полной программе! Сенцов встал с пола и обнаружил, что он грохнулся с дивана на пульт от телевизора. Кстати, о телевизоре – визжит тут: “Фруктис – питание и восстановление!”. -Заткнись! – прогудел Константин, схватил с пола пульт и утопил “Фруктис” в обесточенной темноте. Всё, телик заглох, и в воздухе осталась лишь телефонная мелодия Сенцова: “Новый поворот, и мотор ревёт...”. Она вилась, казалось, по всей квартире и не замолкала, заставляя Константина наматывать километраж по комнатам и чертыхаться. Бегая, Сенцов не заметил, как оказался на балконе – ему показалось, что мелодия раздаётся именно оттуда... Его взгляд упал на перила, которые покрасила в белый цвет его тётка. На посеревшей от грязных дождей перекладине перил – на пятом этажей пятиэтажного дома – чётко и ясно различался след автопротектора... Константин даже забыл про телефон. Он стоял и, как зачарованный, взирал на этот след – аккуратные, можно сказать, идеальные ромбы со скруглёнными уголками... Напоминает след от зимней резины... посреди июня на балконе пятого этажа... И что тут такое приземлялось – летающая тарелка, что ли?? Если Константин расскажет об этом тому же Крольчихину – его ждёт психиатрическая экспертиза? Не обязательно, ведь след – вот он, налицо, и вытирать его никто не собирается! Даже Крольчихину станет нечем крыть, когда он увидит эти ромбики! Сенцов чувствовал, что куда-то влип, но не понимал пока, куда именно. “Турист”, “Репейник”, “Репейник”, “Турист” – в голове Сенцова вертелись эти имена, клички, или что там ещё бывает. Константин пойдёт в отделение, выцарапает из СИЗО Утицына и вцепится в него клешнями, не отпустит до тех пор, пока этот бандит не вывалит ему всё про своих дружков “туристов”! Телефон! Увидав фантастический след, Сенцов совсем забыл о том, что ему кто-то звонит. Нужно было взять трубку, поговорить, и поэтому Константин вернулся с балкона в комнату и продолжил поиски. Он мог бы не разыскивать мобильник так эмоционально и так тщательно: телефон преспокойненько лежал на кухонном столе около скорлупы от яйца, мигал экраном и показывал, что некто вызывал Сенцова на разговор уже три раза, но так и не дождался ответа. Константин протянул руку, чтобы схватить телефон, едва дотронулся до него, как аппарат заголосил опять. Сенцов испугался и отдёрнул руку от телефона, как от мины. -Вот, новый поворот, и мотор ревёт, что он нам несёт: омут или брод? – запел из динамика оцифрованный голос Макаревича, а на экране высветилось одно короткое и ёмкое слово: “РАБОТА”. Под этим “шифром” у Константина скрывались рабочие телефоны всех его коллег окромя Тетёрки. Начальник отделения был обозначен у него по-другому: “АТАС”. Сенцов схватил мобильник в кулак, нажал на зелёную кнопку и почти что крикнул: -Алё? -Сенцов! – выкрикнул ему из телефона Крольчихин. – Ты где? -До-дома... – пробормотал Константин, разглядывая скорлупу от яйца на столе, грязную сковороду в раковине, и вспоминая: когда это он ел яичницу? -Полдень! – выплюнул Крольчихин, а Сенцов услышал ещё и громкое “бух!” – это Крольчихин бухнул кулаком по столу. -Полдень?? – обалдело выдохнул Константин, забыл про яичницу и начал лихорадочно разыскивать глазами хоть какие-нибудь часы. -Именно! – прогрохотал Крольчихин. – А рабочий день начался в полвосьмого! Неужели ты до сих пор спишь?? -Ааааа, – протянул Сенцов, найдя, наконец, над своей головой круглые настенные часы, которые забыла забрать его тётка, и увидел, что часовая и минутная стрелка через несколько секунд сойдутся у цифры “12”. -Бэ! – почти что, взвизгнул следователь Крольчихин и опять его стол содрогнулся от кулачного удара. – Давай, Сенцов, проснулся – и скачи сюда, будешь писать отчёт о том, как ты погулял в клубе “Вперёд”!
