А потом незаметно для себя, после того, как поняла, что надо мной опять возникла угроза проигрыша, я вновь приняла от него помощь. Через пару игр Мятежный, стоило ему самому выйти, принимался за мои карты. Конечно, так получалось не всегда, порой он сыпался и попадал под удар парней, мстящих ему в двойном размере, но в большинстве случаев у него получалось выпутаться сухим из воды.
Опускаясь позади меня на пол, он пытался подсказать мне правильный ход, но столкнувшись с многочисленной критикой, порой замолкал.
В одной из последних игр, когда мне предстояло биться с Берг, я окончательно растерялась, пристально рассматривая свои совершенно неудачные карты. Как там говорят? Не везет в картах, повезет в любви?
У меня на руках были довольно мелкие карты и лишь два козыря.
Судя по тому, как ехидничала Полина, у меня было мало шансов.
Подобный расклад меня совершено не устраивал, особенно учитывая, что желания предстояло загадывать Андрею.
- Шторм!!!- возмутился Франк.
В следующую секунду я почувствовала, что вновь не одна.
Он дышал мне прямо на ухо. Я сильно смутилась, когда Павел подхватил своими руками мои, тем самым поставив нас в совершенно неприемлемое положение. Чувствуя его позади себя, я не знала что делать. С одной стороны, мне следовало моментально дать ему локтем в нос, но с другой...
Он молча сделал ход, ожидая ответа от Берг.
Дмитрий не выдержал после третьей карты одинаковой масти, которая явно доставляла Берг неудобства.
Приняв сторону своей невесты, Франк так и не сумел изменить положение в лучшую сторону, и теперь карты выглядели совершенно иначе.
Все с интересом наблюдали за происходящим. Уж не знаю, в какой момент мы с Берг вышли из игры, поменявшись местами с Павлом и Дмитрием.
Кажется, они получали удовольствие от того, что им выпал шанс, в который раз уделать друг друга. Наблюдая за тем, как лыбится, хмурится и злится Франк, слыша гневные бормотания Шторма из-за своей спины, его едкие усмешки и подколы, я в очередной раз убедилась, что все мужчины рождаются совершенно непригодными к взрослению. Да, со временем они видоизменялись, росли, мужали, старели, но в душе оставались все теми же наивными младенцами, искренне считающими, что тот, кто дальше письнет на забор, и будет круче.
В конечном счете, это была ничья. Ничья между мной и Полиной? Полиной, которая, кажется, сразу же позабыла, о том, что именно мы соперничали с ней в этом поединке и теперь весело комментирующей все ходы наших с ней сменщиков? Ничья между Павлом и Дмитрием? Или это была командная ничья? Так или иначе, ребята разделились во мнениях. Кто-то возмущался от того, что должна была проиграть я, и Шторму не следовало лезть в игру, а кто-то считал, что Дмитрий своим появлением установил равновесие и все было честно.
Однако, лично для себя я понимала, что не вмешайся бы Павел, я бы продула за несколько ходов, и только лишь из-за благодарности к нему, я не хотела разжигать скандал, надеясь, что он может позволить себе переночевать где-нибудь в другом месте.
Он же молча стоял, прислонившись к стене, наблюдая за мной.
- Окей, я переночую на полу,- естественно он прогнулся.
Согласно кивнув, я молча продолжила стелить кровать.
Настя по своему обыкновению застряла где-то на кухне, с еще умудряющимися держаться на ногах Андреем и Шнурком.
Воспользовавшись тем, что в комнате некоторое время никого не было, я переоделась в свою короткую, одну из самых любимых ночнушек, и с наслаждением забралась под одеяло, оставив сестре полагающуюся ей половину кровати.
Вернувшийся Шторм, не обращал внимания на то, что в комнате есть еще кто-то кроме него. Вытащив откуда-то потрепанный матрац, он пытался соорудить себе что-то отдаленно напоминающее спальное место.
- О, Бог мой! – закатила я глаза, смотря на него с подушки.
- Что???- Волосы Павла встали дыбом от того, что их хозяин уже больше пяти минут стоял, согнувшись под девяносто градусов.
- Ты безрукий! Вот что! – прищурившись, ответила я.- Спокойной ночи!
Отвернувшись, я закрыла глаза.
- Бляяять! – раздалось через минут пять. – Ну что это такое? Одни дырки! Как сюда можно что-то впихнуть?
Я молча уставилась в стенку. Своим шумом, поскольку Шторм был порядочно пьян, он не давал мне спокойно заснуть, а ведь, стоило мне коснуться головой подушки, я почувствовала, насколько сильно устала, да и к тому же пьяна не меньше.
Приподнявшись на локтях, я оценила его труды.
Немного шатающийся Павел, почему-то продолжающий держать в одной руке бокал с виски, сосредоточенно смотрел на то, что лишь слабо можно было назвать кроватью.
- О, Господи!
- Кончай! – рявкнул он. – Это все из-за тебя! Я вообще не обязан был тебе что-либо уступать! Ты заняла мое место! А между прочим, все должно быть наоборот!
- То есть,- усмехнулась я.- Ты намекаешь, что это я должна спать в этой помойке?
- Не намекаю! – отпил он из бокала. – Я прямо говорю!
- Пффф!
Поставив стакан, он в который раз попытался заправить одеяло в пододеяльник.
- Блин!
