Я чувствовала в нем мужчину, запутавшегося, брошенного на произвол судьбы, и мне так хотелось сделать из него счастливого человека. Я чувствовала, что он нуждается во мне, однако, его безграничная сила, особенно тогда, когда Кастильский начинал приставать ко мне, переставая слушаться, порой пугала и нагоняла страха, однако, в большинстве случаев, понимая, что стою рядом с самым сильным, во мне возникало это приятное ощущение теплоты. Стоило его руке прикоснуться к моей коже, все во мне начинало гореть, и руководствуясь лишь разумом, я с ужасом отгоняла его от себя. Отгоняла потому, что боялась. Как ни крути боялась. Я просто не знала, не могла представить, что будет с нами после этого. Это был не Цепь, которого я знала, понимала, могла предугадать и проанализировать его поведение. Мне нужно было еще подумать.
- Ну, блин! Но я же прав! Они киданули его, те две, хоть он сам виноват, сам же послал свою третью.
- Кас! – поправив его тяжелую голову на своих ногах, я улыбнулась. – Ну у тебя и речь! Это ты так сочинения в школе писал?
- Ха-ха-ха! – рассмеялся он, продолжая вертеть в своей руке уже немного потрепанную за то время, пока она была у него, книгу.
К своему ужасу, открыв на первой же странице, я увидела на драгоценном произведении небольшое жирное пятно. Заметив, как сильно я переменилась в лице, Кастильский сразу же забрал, подаренную мной книгу, и больше не позволял мне к ней прикасаться.
- А что? Да нет! Я в принципе нормально их писал. Ну тройка точно у меня была твердая.
Пользуясь тем, что он не смотрит на меня, я позволила себе в ужасе приподнять брови и покачать головой.
- Но эта. Корнелия, она, конечно, толковая…
- Корделия! – поправила я его.
- Да-да-да! Я это и хотел сказать. – поднял он голову, встретившись со мной взглядом.
- Ха-ха-ха! – рассмеялась я.- Конечно! Я так и подумала!
- Ты во мне сомневаешься? Ха-ха-ха! Ну окей, раз ты у нас такая крутая, давай, скажи, что сама-то думаешь обо всем этом,- приподнял он книгу.
- Я что думаю? – переспросила я. Отвернувшись к окну, произнесла, продолжая гладить его по голове. – Это лишь мое мнение, но «Король Лир» – одна из самых разрывающих на куски сердце трагедия среди всей мировой литературы. Предательство родных, детей, что может быть хуже? – поинтересовалась я у него. – Это больно, это немыслимо. Хотя сам Лир, на мой взгляд, весьма специфичен. У него двойственная натура, он горд, тщеславен, однако, в глубине души добр и его сердце умеет любить. Именно эту волшебную способность переняла у него третья дочь тогда, как две первых впитали в себя отрицательные черты отца.
- То есть все, что произошло, наказание за его тщеславие? – поинтересовался Кас.
- Нууу...- покачала я головой. – Скорее всего в строчках произведения действительно есть нечто, что заставляет воспринимать это таким образом. Все-таки, его погубили близкие, те, кто, по сути, был воспитан так же. Это слишком мелко, мне все-таки кажется, что главная трагедия этой пьесы — это предательство в любви. Понимаешь? – повернулась я к Андрею. – Как не крути, это был их отец. Это родственные узы. Это ужасно. Отвратительно. И это по-настоящему трагично.
Кас все это время не отрываясь рассматривал меня, смотря снизу-вверх.
- Я бы так не смог сказать,- улыбнулся он.
Накрутив на палец прядь из его волос, я ответила:
- Не правда, в этом нет ничего такого. Просто обычное мнение, расплывчатое и весьма краткое.
- О, да-да-да!
Мы некоторое время молчали.
- Слушай...- произнес Кастильский через минут десять.
- М-м-м?
- Я же могу тебе рассказать...
- Да, конечно! Все что угодно,- перебила его, почувствовав перемену в настроении.
- Все дело в том же Шекспире. – протянул Андрей. – Когда я читал про эти предательства, я непроизвольно проводил аналогию между собой и...
- Что? Нет! – перебила я его. – Ты что?
- Но ведь я, как ты сказала, сделал самое ужасное, я предал близкого, члена семьи, да и всю семью...- пробормотал Кас.
- Нет-нет-нет! – вцепилась я в его волосы. – Андрей? Ты что? Прекрати! Ты не можешь проводить аналогию в данной ситуации, потому что то, что произошло с вами, совершено иное и то, что ты не смог выдержать и случайно оступился... Кас,- провела я рукой по его голове. – Это все не так. И те девушки, готовы были убить отца, предали его из-за какой-то земли и власти. Это ничтожно, а то, что ты запутался и остался один на один, и тебя подтолкнули к этому, и самое главное то, что даже сейчас ты не перестаешь убивать себя за это... Андрей,- закончила я, вздохнув. – Это важно. Это действительно научило тебя многому, это сделало тебя сильней и, как мне кажется, возымело обратное действие, в итоге, как бы смешно не казалось, лишь сильнее привязало к тебе Диму, лишь сделало его необходимей для тебя.
Он молча пережевывал сказанные мной слова. Смотря в окно, я решила продолжить:
- У меня особое отношение к Лиру, почему, может, неосознанно протянула тогда тебе эту книгу, потому что я, как-раз-таки нахожу свою связь с происходящим.
- Рудковская!
