Лишь то, что и Настя, и Полина были так же под воздействием того результата, что был получен, их вторые половинки остались живы. А ведь что Кастильский, подавившийся в этот момент бутербродом, что Франк, который выронил телефон, а после мигом присел на пол, чтобы подобрать отлетевшую крышку, многозначительно переглянулись. О тех, кто оставался в списке кроме них, вообще не шло речи. Я даже не стал оборачиваться на Шнурка и остальных ребят, понимая, что они не могут справиться с собой и находятся сейчас в довольно неспокойном состоянии.
Девушка – произведение искусства. Она сейчас шла ко мне, поражала меня даже сейчас, до сих пор, даже не смотря на то, что я принципиально старался не обращать внимания на то, что у меня сохнет во рту, стоит мне посмотреть в ее сторону. Я специально не заострял на это внимание, хоть она около полу часа ехала рядом со мной. Она сидела на сидение моей новой машины и подол ее платья изредка охлаждал мою руку. После она пересела со мной в подставную машину, что была меньше по размеру, и от этого стала только ближе.
Я не хочу описывать эту ведьменскую принцессу.
Персикового цвета кожа, которую, на мой взгляд, лишь портила ткань платья, прикрывающая снизу ее спину, не давала покоя. Я помнил ее искушающий запах. Поэтому, вновь ощутив его рядом с собой, вспомнил те минуты слабости, в которые я уступал самому себе, в которые я не обращал внимания на то, что она не позволяет мне прикасаться к себе. А я все равно прикасался. Прикасался, потому что хотел опробовать вкус. Я сделал это и понял, что опростоволосился. Такой вкусной кожи я не встречал никогда. Но это был строго запретный плот. В этом было все дело.
Это был ядовитый ведьмовский фрукт, который так сильно хотелось опробовать, но делать этого было нельзя, ведь стоило надкусить сладкую частичку, как меня бы ошпарило кипятком, отравило бы насмерть. Она бы убила меня. Что самое ужасное, она бы не смогла погубить меня своим поганым характером, чего боялись остальные, чего, как ей казалось, боялся в ней я. У меня каким-то образом выработался иммунитет на этот подвид ее яда. Но к своему ужасу, я чувствовал в ней то, что могло вновь превратить меня в слабого и беспомощного. И если я думал, что пережив Берг, прошел через все круги ада и смогу дальше по жизни идти твердо и расчетливо, то, ощущая присутствие ведьмы, что сейчас облачилась в красное сводящее с ума всех окружающих платье, я понял, насколько ошибся.
Я не собрался играть с ней в игры. Уже наигрался до этого. Хотя, признаюсь, я порой чувствовал, что она заинтересована во мне. Это было странно для меня, Я привык к вниманию. От нее же было сложно добиться чего-то нормального. Сколько бы я не пытался помочь ей со взаимоотношениями в компании, Рудковская умудрялась и тут противиться, вредя при этом только себе. Признаюсь, я вообще порой не понимал эту женщину, терялся от ее поведения, бесился от ее отвратительных поступков, однако, в ней было что-то, что заставляло меня вновь и вновь помогать ей выпутываться из ее же интриг. Она просто смотрела на меня своими голубыми глазами, которые по началу будто бы нарочно вели себя так, что бы как можно сильней разозлить меня, вывести из равновесия, зато потом все резко менялось и, возможно, это было главным ее преимуществом. Я чувствовал насколько она сильная и независимая, что она не нуждается ни в чем и ни в ком. И именно из-за этого, приправа из мыслей о том, что она вновь натворила дел и мне придется вступиться за нее, придавала нашему общению особый вкус. Не знаю, ощущала ли она его, но я порой отчетливо чувствовал именно эту пряность. Особенно когда соприкасался губами с кожей на ее ключицах, что стали моим преступлением.
Я никогда не ощущал подобного ни к одному человеку.
Да, я хотел тех женщин, с кем сводила меня судьба, я был без ума от Берг, но происходившее порой со мной при через чур близком присутствии Натальи заставляло меня убеждаться в том, что я не справился со своей зависимостью, она просто перешла в другое русло. Я жаждал то, что никогда не стало бы моим. И это страшно злило.
Избавившись от зависимости, я не рассчитывал заводить себе новую, особенно такую, особенно сейчас.
Я с наслаждением наблюдал за девушкой идущей ко мне. Полы ее огненно-красного платья струились следом за ней, обнажая стройные, худые ноги, которые любому захотелось бы гладить на свой манер.
Она была в метрах десяти от меня, а я не переключал мысли в голове, радуясь, что они не доступны ребятам, как тут картинка исчезла.
Я пару раз моргнул.
Теперь я ее едва видел из-за спины непонятно откуда взявшегося «принца», о его роли можно было легко догадаться по костюму.
Ладонь сама по себе сжала бокал.
- Опа-на! Это что такое?- озвучил Дмитрий мои мысли мне в голову.- Рудковская, отсылай этого пидораса в лосинах!
- Что за дела?- возмутился Андрей.
Наталья на редкость нежно рассмеялась мне на ухо, хоть с такого расстояния, я и так мог уловить ее голос.
- Боже мой! Разве возможна такая красота в этом ничтожном мире?- поинтересовался неожиданный обожатель.
