В памяти возникли воспоминания о репортаже, который брали у моего отца. Тогда я попросил Ивана узнать о планах предка как можно подробней, но Капитан больше времени уделял проблеме клуба, поэтому забыл о моей просьбе.
Однако, чем больше я рассуждал на тему происходящего вокруг, тем больше путался в своих мыслях. Я никак не мог выкинуть из головы слова моего отца про то, что он собирается спонсировать строение автомобильных треков по всей стране. После я обнаружил в списках участников клубного «сбора» несколько знакомых имен, но это все равно не позволило мне утверждать, что эти два события могут хоть как-то быть связаны между собой. Да, отец, конечно, умел втыкать палки в колеса, но главный вопрос: зачем, как и почему?
Я был на сто процентов уверен, что его нет на этом приеме, за все время я бы с легкостью обнаружил его доверенных лиц, да и его самого. Существовал вариант того, что он мог прибыть на прием лишь к назначенному времени, но это тоже не походило на правду – отец никогда не рисковал, хоть кто-то из личной охраны, но должен был быть на месте заранее.
- Приглашаю вас на сцену.- запутавшись в своих мыслях, я пропустил часть речи.
- О, там вновь заходили,- раздалось в голове.- Вот мразь.- пробормотал в этот момент Франк.
- Что? Нет! Не может этого быть,- так же простонал я, увидев поднимающегося на сцену человека.
- Это он! Он!- продолжил Франк.- Анатолий, мать его, Степанович, сука! Блять!
- Кто это?- спросила Берг.
- Эта сука! Сука!- шипел Франк в моих мыслях.- Сука, что сотворила со мной все это.
Я не знал, что он имел ввиду под словами «все это», но судя по вздоху Берг, все выглядело колоритно.
- Я его замочу!- рявкнул Кас.
Мне же было настолько плохо, что я не обращал на их возмущения никакого внимания.
- Не может быть! Не может быть,- не обращая ни на кого внимания, проговорил я себе под нос.
Меня тошнило, меня рвало, мне хотелось кричать, хотелось рвать на себе волосы, хотелось бежать.
Бежать отсюда подальше. Именно это я и решил сделать.
- Эй!- она так не вовремя вцепилась в мою руку.- Что с тобой?
Я не мог дышать. Меня бил озноб.
- Все нормально?
Вместо ответа, я опустил голову, не моргая смотря в стол. Я просто боялся, что если сделаю хотя бы одно движение, то сорвусь. Пускай это будет простейшее движение веком. Я этого не выдержу. Нет. Это был удар ниже пояса.
Как? Как такое возможно? Что? Что происходит? Нет. Этого не могло быть.
- Паш.- прошептала Наталья, так не к месту сидевшая рядом. Как же она надоела мне. Как она бесила меня, как она раздражала. Ненужная. Никчемная. Бесполезная.
Костяшки пальцев побелели после того, как я сжал их еще сильнее. Мозг отказывался работать, глаза не видели ничего, запелененные чем-то странным.
- Зачем? Зачем она здесь?- наконец-таки найдя в себе силы, я повернулся к Наталье, просто потому что больше никого не было рядом. Еще мгновение и я бы сорвался, снял маску и подставил бы всех. Мне нужны были ответы на вопросы. Прямо сейчас.
- О чем ты? Что такое?- ее глаза изучали меня через маску.- Паша, ты чего?
- Шторм, ты чего обкурился?- я услышал в словах Дмитрия намек на беспокойство.- Тебя крутит, даже на камерах это видно. Расслабься чувак, вам скоро отбывать! Будьте начеку.
- Я никуда не пойду,- прошипел я, зачем то ухватившись руками за стол, будто бы меня захотели вырвать из-за него.
- В смысле? Ты давай, приходи в норму, чего тебя накрыло?
- Прими свое лекарство,- посоветовал Касс.
- Ты охуел что ли?- перебил его Франк.- Он слез с него!
- Да? А я и не знал,- задумался Кастильский.- Ну, может, сейчас ему лучше принять, ишь как его от нервов перекосило.
Мне был безумно противен их треп, он ничего не понимали, да и не могли понять.
- Паш, что случилось?- Рудковская повторно накрыла мою ладонь своей.
Вместо ответа, я вновь повернулся к сцене, во мне тлела надежда, что все это ошибка зрения, что все это не так.
Когда она заговорила, я был пленен ее нежным голосом. Я был околдован ей, мне хотелось вскочить и броситься в ее объятья. Сердце болело и кололо, мне никто не мог помочь.
Потребовалось меньше секунды, чтобы узнать ее. Во что бы она ни была одета, какая бы маска не скрывала ее лицо. Это была она, это была моя мама, и в этот момент я понял, что проиграю. Так или иначе. Все равно. Проиграю.
Я еле-еле обрывками осознавал то, что она говорила толпе, своим нежным, заботливым голосом, который должен был принадлежать только мне, который должен был ласкать лишь мой слух. Все эти гниды, собравшиеся здесь, чтобы обсудить всевозможные, ничтожные проблемы. Разве это важно?
