Я только посмотрела на него.
- Ната,- он не на шутку испугался.
- Я не хотела, я бы… я не думала,- прошептала я,- я не предполагала. Боже,- схватилась я за голову.- Я такая идиотка. Я не должна была это… Но как он посмел?- вновь подняла я взгляд на Шторма.
Но Мятежный уже не смотрел на меня.
Так же как и я, проигнорировав адресата, имя того, кому предназначалось послание, Паша водил глазами по неровным кривым строчкам.
Я в полной растерянности смотрела на него, не зная, что мне делать. Сжимала саму себя руками. Мне было холодно. И страшно.
О чем он сейчас читал? Какую из строчек?
Я прикрыла глаза.
« Дима, прости. Я не знал, как сказать тебе о том, что больше так не смогу. Я уверен, что вы все погибнете, если продолжите в том же духе. А я не хочу умирать. Не хочу жертвовать собой. Это мой выбор. Прими его. И ребята, я надеюсь, примут и не сочтут за предателя. Я не хочу им быть, но моя жизнь для меня самое главное. И вы сами говорили, если кто-то не хочет, может уйти. Я боюсь говорить тебе это в лицо. Боюсь говорить кому-то, потому что все, судя по всему, сошли с ума, раз верят, что смогут расквитаться и отомстить за Цепь. Вас ждет провал. Дима, парни, заканчивайте. Смерть Саши – знак. Все, что мы делали, было ошибкой. Я ухожу. Я не хочу ни от кого скрываться, не хочу, чтобы из-за меня страдала моя семья. Пока не поздно, я сваливаю.
Не мог оставить это тебе лично, Дима. В твоей комнате вечно кто-то бывает. Оставлю здесь, и уйду. Мне стыдно. Но мне моя шкура дороже.
Я люблю вас. Шнурок».
Я прочитала эти строчки всего лишь раз, но мозг отчетливо запомнил их.
- Мы должны избавиться от этого,- прошептала я, как только Паша дочитал записку Шнурка.- Это окончательно раздавит его.
- Мы не можем,- смотрел на меня Паша.
- Но.
- Нат,- перебил меня Мятежный.
Мы стояли друг напротив друга.
- Это его убьет окончательно,- прошептала я.- Подумай.
- Я понимаю,- тихо ответил Шторм.- Но мы не можем, не имеем право.
Я смахнула слезы с лица.
- Господи, какая же он тварь.
Паша сильно сжал челюсти и вновь перевел взгляд на записку.
- Гнида,- шипела я.- Подлый. Мразь. Как он мог? Как? Пускай бы он ушел, но не сказать ему об этом в лицо? Лично? Всем ребятам? Как же…
Мятежный глубоко вздохнул.
- Как же их дружба?
Я действительно была в шоке и ужасе.
Оказывается, я сама того не понимая, постоянно шутя по этому поводу, не относясь к этому серьезно, начала верить в прочную дружбу ребят, с которыми меня столкнула судьба.
Выходит, они смогли меня обмануть?
Или же что?
- Трус. Я всегда видела, что он трус,- я впадала в ярость.
- Ната,- Паша был растерян.
- Сволочь,- заводилась я.- Знать бы, куда он ушел.
- И что?- спросил Паша, смотря мне в глаза.
Я не испугалась его. Сказала что думаю.
- Это предательство. Он должен был сказать это всем, либо Франку в живую, а не оставлять жалкие записочки. Он имел право уйти, но уходить так. Я бы отомстила бы ему за это. Я бы,- прищурилась я,- я бы сделала все, чтобы превратить его жизнь в ад именно за то, что он не только подлый, но он еще и трус. Самый трусливый человек, которого я знаю.
Некоторое время мы стояли с Пашей в полном молчании.
- Нам надо показать ее,- сложил Мятежный записку.- Мы обязаны это ему передать.
Мне ничего не оставалось, как согласиться.
Я видела, как Шторму сложно ранить Диму. Мне самой было плохо, гадко на душе. Но Паша решил, что это необходимо сделать как можно быстрее. Я доверилась его решению, поскольку сама решить ничего не могла. Смогла лишь взять на себя смелость и в момент, когда Шторм в растерянности замер перед Димой, взяла на себя ответственность. Я была той, кто лишила его второго друга.
Я стала той, кто еще сильнее разрушил его семью, передав ему то, что было неопровержимым доказательством трусости и недостойности того, кого больше не было рядом с нами.
Еще, наверное, месяц тому назад, я бы с наслаждением полюбовалась на то, как медленно Франк заново погибает на моих глазах. Я бы усмехнулась, я бы улыбалась, злорадствовала.
А может быть, нет. Может, я все вру. Может, я бы не смогла поступить столь гадко. Может, это я все выдумываю, чтобы казаться сильней.
Дима уже очень долго смотрел на слова, написанные на потрепанной бумаге.
Полина старалась сдержать свои эмоции, давным-давно прочитав записку. Она зажимала себе рот обеими руками, понимая, что от ее истерики будет только хуже. А он все смотрел и смотрел. Перечитывал, впитывал в себя каждое предательское, низкое слово, написанное синими чернилами.
Паша стоял прямо напротив него.
Я села на кровать рядом с Франком.
Мы все ожидали предстоящего кошмара.
Дима же свернул листок и медленно засунул его в карман толстовки.
За всем этим кошмаром, мы даже не заметили, как к нам вернулись Женя и Влад.
Слава Богу, они нас не бросили.
Хотя, от обоих так порядочно пахло, что про себя я подумала о том, что было бы не плохо, побудь они пару часов на улице, на морозе. Им было бы полезно придти в себя.
