Павел, будучи склонным к изучению людей изнутри и анализу, еще более утвердился в том, что допустил ошибку в самом начале.
Кто мог знать, что под обличием обычного, дворового, пускай талантливого гонщика, будет скрываться подобный человек?
Яркая, интересная, многогранная личность, в одно время похожа на него самого, в другое – принципиально противоположная.
Скорее всего, именно эта мысль кольнула его изнутри и не дала погубить соперника. То чувство, которое он долгое время не знал, как обозначить, а в итоге, до сих пор боялся признаться в том, что, кажется, понял причину своего влечения к Франку.
Желание находиться рядом с тем, кто был способен противостоять тебе, не боялся тебя, готов был соперничать с тобой.
Это произошло с Мятежным впервые.
Егор?
Нет. Егор был совершенно другим, да и отношения между ними были иными.
Егор был наставником, учителем, которого он смог превзойти. Да, смог.
А Франк – недоразумение, ворвавшееся в его жизнь, причем, весьма необычно – с помощью третьих лиц.
Человеком, разрушившим все то, что в принципе, и так могло привести к краху.
Поразительно?
Ведь девушка, которая стала камнем преткновения, как показало время, не была предназначена Шторму.
Так был бы счастливым финал?
Так разрушил или же сохранил его личность Дмитрий?
А сам Павел?
Уничтожил его или уберег от неминуемой погибели?
Кто знает, что было запланировано в клубе на его счет.
Клуб.
Гоночный клуб со стороны, казавшийся красочным, крутым, мощным, опасным,- на самом деле прогнившее место.
Вздохнув, посмотрев по сторонам, Мятежный направился следом за Дмитрием.
Судя по тому, сколько прибывало народа, Виктория поработала на славу.
Мысли об этой девушке заставляли Павла чувствовать внутри себя дискомфорт. Эта особа чувствовала себя выше него, из-за того, что было в прошлом, а Мятежный не любил подобные ситуации. Он пригвоздил ее ко всему с помощью воспоминаний о Егоре, а так же весомого подарка в виде гоночных тачек, но так или иначе, у него не было сто процентной уверенности в этой девушке.
Так же как и в большинстве людей, призванных сегодня в один из самых глухих районов Москвы, там где расположился салон Виктории.
Вспомнив вчерашнюю встречу, Павел не смог сдержать ухмылку.
Естественно, Франк произвел фурор.
Он просто-напросто не мог его не произвести. Этот человек бросался в глаза всем, чем только мог: внешностью, поведением, манерой общения.
Вика захотела самый лакомый кусочек, Паша не удивился, если бы Рина согласилась обменять Франка на гоночные тачки у себя в гараже.
Наверное, он бы сам поступил подобным образом, окажись на ее месте.
Вот только говорить об этом никому не собирался, особенно прыгающему в это время между луж Дмитрию.
Смотря на него со стороны, Мятежный в который раз оценивал своего напарника.
Пролистывал в голове все, через что им обоим приходилось пройти.
Последние месяцы были самыми странными в его жизни, несмотря на то, что в них не было ничего из его старой, культурной жизни, что не было в ней сумасшедших, еженедельных гонок в масках, что все его окружение порой находилось в опасности, даже не смотря на гибель Александра, Паша не мог скрыть от себя то, что эти дни были самыми яркими за всю его историю.
За это время он сильно изменился, впрочем, как и многие из ребят.
Он не сказал никому из них, насколько дорог и бесценен опыт, что он приобрел вместе с ними.
Семья, созданная Франком, сделала его другим человеком.
Это поразительное словосочетание ” среди них, ты как дома”, работало.
Сколько бы он не отмахивался от этого.
Сегодня все должно было закончиться.
Неудача – он никогда не увидит этих людей, потому что-либо погибнет, либо будет сидеть в тюрьме.
Дима прав, пускай хоть пара Насти с Андреем останется воспоминанием, доказательством того, что все было не напрасно.
Если что-то пойдет не так, Шторм больше никогда не увидит ее.
Он не увидит ее. Ту, которая делала его сильнее, которая видела в нем только хорошее.
Берг признавала, что в нем есть что-то от отца, описывая его, говорила о смешении ада и рая.
Рудковская же относилась к нему иначе.
Возможно, потому что не видела иным.
Это был страх, сидящий внутри Павла. Что было бы, если она встретила его раньше?
Нет. Нет. Лишь сейчас Паша начал осознавать, что соврал ей, когда говорил, будто бы встретив Нату год назад, он не устоял бы перед ней.
Да, он-то не устоял бы.
Но он, был бы не тем, с которым Рудковская знакома сейчас.
Он был бы тем самым Штормом, который едва не порушил жизнь Берг, не убил Франка, не искалечил судьбы тех, кто сейчас были с ним по одну сторону.
Смотря на Сыча, на свою бывшую команду, он лишь сильней ненавидел свое прошлое и лишь ясней осознавал, сколько он потеряет в случае неудачи.
Тогда лучше погибнуть. Сразу погибнуть, нежели жить, зная, чего ты лишился.
А если все получится?
Не выдержав, он улыбнулся, покачнувшись на своих длинных, худых ногах.
Сколько всего впереди будет его ждать?
И в первую очередь та, которую он молил быть осторожней.
Ведь в ней его будущее.
