– Да трюки то уже и закончились, – признался я. – Разве что еще могу порычать.
– Не надо, – остановил меня милиционер. – Они этот звук знают.
– Что ж, тогда спрячемся в норку и будем свирепо ремыгать оттуда глазами.
Я тут же сдал назад в спасительную темноту ангара.
– Толя, а ведь уже темнеет. Где сигнал? Почему их не зовут?
– Черт его знает, – прошипел милиционер. – Сам уже психую. Ведь если они не уйдут, тогда…
Движение около входа в ангар заставило Нестерова замолчать. Там будто зарождался настоящий ураган, который начал сдувать, уносить прочь проклятых шестиногов. Сперва исчезли те, что находились сзади. Они не участвовали в штурме ворот, их не пугало рычание невиданного огнедышащего чудовища, а посему какой-то там личной злобы или ненависти эти твари не испытывали. Легко пришли, а когда потребовалось, то и легко ушли. Совсем другое дело кентавры, находившиеся в первой линии. Похоже, я прикончил кого-то из их приятелей или может даже родственников. Поэтому, даже не смотря на зов, они оставались на месте, а кое-кто даже решил сунуться внутрь ангара.
Естественно, я не мог этого позволить. Чудовище должно наводить ужас и убивать, иначе оно никакое не чудовище, а так… огородное пугало. На максимальной скорости я ринулся вперед. Фары и маячок не включал специально, чтобы не спугнуть дичь. Расчет оказался верным. Застывший в дверном проеме шестилапый силуэт я ударил ковшом в бок и отбросил шагов на пять. Тварь оказалась живучей. Она не подохла, а волоча две перебитые лапы стала отступать к своим сородичам. У меня чесались руки высунуться и добить ее, но делать этого я, конечно же, не стал. Хватит и этой демонстрации. Каждый, кто сунется ко мне, будет жестоко покаран. Для лучшего всасывания этой истины я свирепо сверкнул фарами и отполз назад в кромешную тьму своей норы.
Поданный мной урок не прошел даром. Решимости и желания поквитаться у наших врагов поубавилось. Причем поубавилось настолько, что до их мозгов наконец дошел зов, сигнал об эвакуации, поданный… Кем? Я когда-нибудь обязательно это узнаю.
Наблюдая за бегством кентавров, Нестеров облегченно вздохнул:
– Фух, слава богу. Кажись, от зверья мы избавились.
– Зверье, но раненного своего забрали, – протянул я задумчиво.
– А может они его потом сожрут, как тех, возле магазина?
– Все может быть, – я вяло пожал плечами. – Кстати, Толя, спасибо за ремень. Без него бы расшибся о стекло.
– Всегда пожалуйста.
Я не видел лица милиционера, но почувствовал, что тот улыбнулся.
– А ты тяжелый, Максим. Ноги мне все отсидел. Уж и не чувствую их совсем.
– Хочешь пересесть в ковш? – пришло мое время улыбнуться.
– Нет уж. Лучше здесь потерплю.
– Я почему-то так и думал, что ты откажешься.
Мы занимали себя всякой несущественной болтовней выжидая тот момент, когда можно будет тронуться в путь. Хотя, по правде говоря, как его определить? Не поезд все-таки. Расписания, где бы можно было глянуть время отправления, просто не существовало.
– Пора что ли? – это было скорее утверждение, чем вопрос.
– Давай, – согласился майор.
– Ну, бог не выдаст, свинья не съест. Поехали!
Когда погрузчик выкатился под открытое небо, я слегка притормозил. Мы с Анатолием тут же стали оглядываться по сторонам. Вроде тихо. Движения никакого. Вернее, почти никакого. Кое-где в густой серо-коричневой дымке угадывалось мелкое и быстрое шевеление. Но это не страшно. Это какие-то мелкие твари пробрались на стойбище и подъедают те объедки, что оставили после себя хозяева. А судя по вони, которая все больше пробивалась в кабину, этих самых объедков здесь было немало. Этот тлетворный запах разложения я уловил еще валяясь внутри бетонного кольца. Только тогда у меня не доставало сил, чтобы осознать что это такое.
– Какая вонь! – пробурчал Нестеров.
– Да уж, – согласился я. – Куда ехать? Ты говорил, что знаешь местность.
– Мы на окраине Мамонаво.
– Это где?
– Полкилометра южнее Можайского шоссе. Выскочим на него на уровне Лохино, это чуток поближе, чем Кутузовский микрорайон.
– Далеко нас уволокли, гады. Километров пять будет.
– Где-то так.
– А спрямить никак нельзя?
– Тут прямо перед нами железка проходит. Через насыпь и рельсы это чудо техники не переползет. Поблизости только два переезда. Тот, о котором я тебе толковал, и второй, возле платформы Баковка. До Баковки придется петлять по улицам. А сейчас на них, сам знаешь, черти что может твориться.
– Понятно, – я принял решение. – Рисковать не будем. Показывай путь на Можайское.
Чтобы выскочить на необходимую нам дорогу, пришлось огибать склад. Прощай старый ангар! Сегодня ты нам здорово помог, ты был домом и крепостью, другом и защитником, ты дал все то, что помогло нам выжить. Испытывая к ржавому сооружению чуть ли не сентиментальные чувства, я провожал его взглядом.
– А это еще что такое?! – возглас Нестерова заставил меня уставиться в лобовое стекло.
На фоне багровых предзакатных облаков вырисовывался высокий остроконечный пик. Он словно скала возвышался над нами, давя своей массой, заставляя почувствовать себя мелким и ничтожным.
– Вот цирк-зоопарк! – я резко остановил погрузчик.
