Утром в студии попахивало перегаром. Из лежащих перед Феликсом наушников вырывался Лободиный писк. До выхода в эфир оставалось пять минут. Генеральный продюсер Стасик перестал листать журнал с белыми полуголыми латышками. Свернув глянец, хлопнул себя по коленке:
– Фил, слушай! Ещё вчера хотел предупредить, но забыл. Тебе наберут из фирмы по продаже каминов и котлов…
– Они уже звонили. С идиотским сценарием и уверенностью, что я просто обязан у них сняться.
– И что ты им сказал?
– Я был корректен, но мы друг друга так и не поняли.
Лицо Стасика стало неприятным и суровым.
– Феликс, это наши новые партнёры. И партнёры очень хорошие. Так что перезвони им, скажи, что согласен сняться в ролике. Пусть и за малые деньги. Старик, ну нельзя же быть таким меркантильным.
Девушка погладила Феликса по груди и хихикнула:
– А я видела тебя в рекламе каминов. Моя мечта… дом, дружная семья, детишки, собака и камин на первом этаже.
– Ты заработаешь на всё это раньше меня.
Феликс сделал глоток виски, оставил деньги на тумбочке и отправился в душ.
Главный долго стоял у окна, пытаясь разбудить в себе былого романтика. Он любовался видом скованной льдом реки и склонившихся над ней деревьев. Затем Андрей Викторович перевёл взгляд на глянцевую коробку с фотоаппаратом, выпил и вызвал Буторина. Слава тоже успел опохмелиться, но рвения работать не испытывал. Андрей Викторович сделал очень глубокую затяжку и, выпустив дым, произнёс:
– Прогресс неумолим. Неумолим как стервозная женщина, как наш с тобой алкоголизм.
– Пьянство, Андрей Викторович, – вставил Буторин.
– Нет, именно алкоголизм, Слава. Смотреть правде в глаза – это тоже искусство. Итак, о прогрессе. Его шаги слышны за много вёрст. Новые виды топлива, новые сплавы, новые чудо-лекарства. Даже шлюхи стали другими. В них стало больше синтетики, больше наигранности и фальши. Видел новые музыкальные аппараты в кафе? Раньше там были виниловые пластинки, а сейчас там просто цифровые записи. Так и со шлюхами. Всё измеряется цифрами. Цифра проникла в умы и души. (Водка уносила Андрея Викторовича.) Цифра в ливере и в книгах. Цифра в машинах и лошадях. Ладно, не стану утомлять. Итак… Редакция купила японский фотоаппарат. Чудо западной техники. И купила она его за очень дорого. Этому красавцу не нужна плёнка. Он снимает на карточку памяти. Плёнка жила годами, десятилетиями, а здесь другое. Снял и стёр, снял и стёр. Это удобно, но бездушно. Всё как в отношениях самца и самки, но не человека.
– Это правда. Но зато ускоряет процесс, делает журналиста более мобильным, более продуктивным, что ли. Я, если честно, давно на такой фотик коплю.
Андрей Викторович, погладив коробку, по-доброму улыбнулся:
– Вот видишь… Считай, что я прочёл твои мысли, Буторин. Это тебе для работы. Но! Ты возьмёшь это чудо техники не для баловства, а именно для прорыва. Сфотографируй что-нибудь эдакое… эдакое сенсационное, паранормальное. Встряхни мир. Напиши хорошую байку, сопроводи фотографиями. Я в тебя верю.
Схватив коробку, Буторин рванул в забегаловку и тут же обмыл новенький цифровой Sony. Бережно завернув «японца» в чёрный полиэтиленовый пакет, Слава отправился домой к Игорю Дайкину, с которым они частенько делали материалы. Игорь взял три дня отгулов и посвятил их наведению порядка в альбомах с марками, дав себе слово не пить как минимум неделю. Марки были своеобразной терапией. Он смотрел на квадратики и прямоугольники, восхищался ими, вспоминал детство. Появление Славы Дайкин воспринял как предвестие чего-то дурного. Показав серию «Леса Гватемалы», Игорь повёл друга на кухню. Слава тут же водрузил на стол бутылку «Столичной», два лимонада и фотоаппарат. Увидев коробку, Игорь присвистнул:
– Вот это машина! А поехали завтра в лес валунов. Там очень много интересного. Большие камни, сосны огромные.
– Там Сёма в прошлом году руку сломал. Залез на валун и ёбнулся. А руки перед собой выставил. Думал, он кот, блядь. Лес валунов – это опасное место.
– Сёма был пьян и чересчур романтично настроен. А мы не будем пить.
– Что делать трезвым в такой красоте, Игорь? Дымка алкоголя обязана подчёркивать все прелести природы. Это же как обрамление, как рамка для картины.
– Можно поехать в парк «Счастливые лоси».
– У нас полредакции лосей. И счастливых, и несчастных, и с рогами, и с таким же идиотским, как у лося, взглядом. А потом, там недавно Зоя была, Игорь. Написала абсолютно дурацкий репортаж о том, как лось укусил за руку какого-то мальчика.
– Знаю. Этот идиот сунул ему в ноздрю игрушечную палочку из набора волшебника…
– А знаешь что, Славка… давай съездим на кладбище.
– И что мы там наснимаем? – Славик разлил по рюмкам. – Памятники, оградки, пьющего сторожа?
– Узко мыслишь. Мы пойдём туда ночью. Снимем репортаж «В поисках паранормального». Если повезёт, то действительно что-нибудь интересное захватим в кадр.
– А если не повезёт?
– А если не повезёт, то Ира прифотошопит какое-нибудь привидение.
