– В прошлый раз продали семь билетов по пятьсот рублей. Остальных пускали задарма. Какое-то быдло свиноматкой меня обозвало.
– Братуха, ты не обижайся. Но тебе тридцать кило сбросить не помешает. Правда.
– Я на нервах набираю. Я не жру и толстею! – взвизгнул Саша. – Мне в будущее смотреть страшно!
– Да ладно… Не жрёшь. Чёрный хлеб с майонезом, а потом булки с херовым повидлом. Весы какую цифру показывают?
– Сто двадцать семь. И хорош уже давить на больное!
Ростом Саша был с пони, питался много и неправильно.
– Слушай, а у тебя сколько в «Фейсбуке» подписчиков? Тысяч тридцать?
– Обижаешь, брат! Сорок восемь тысяч четыреста девяносто два человеколоха. Представляешь, как бы я жил, если бы эти суки хотя бы по десять рублей в месяц скидывали? Я им стихи, перформансы, блядь, а денег нет.
– Так давай сбор бабла организуем.
Саша схватил со стола булку и жадно откусил половину.
– Слушай, а идея! Давай мне на телефон, – жевал слова Саша. – На айфон. Вот айфон хочу больше всяких денег! А остаток раздербаним.
– Сам же говоришь, что жрать скоро будет нечего.
– Вот то, что раздербаним, на жратву и останется.
Вадик разместил текст. Зов о помощи гласил: «Дорогие друзья! Великому поэту современности Александру Блюдину нужен новый телефон. Телефон, с которого он будет засылать в инет свои бессмертные вирши, свои юморески, свою энергию. Я отправляю на карту первую тысячу рублей. Остальное за вами. Поехали!..» За гагаринским призывом следовал номер карты.
Саша тут же поделился постом.
– Ты тыщу правда отправил? – прогундосил Блюдин.
– Две, конечно! Обойдёшься.
К концу дня малограмотные почитатели Сашиной самодеятельности набросали пять тысяч триста рублей. Было много сообщений с пожеланиями успеха, готовности, но невозможности помочь. Вадик потребовал полторы тысячи за идею, а оставшиеся деньги Александр отложил на розовые кроссовки и поддельный свитер Champion, дожидавшиеся оплаты в корзине китайской интернет-барахолки.
Ужин был тоскливым и невкусным. Саша впихивал в себя макароны с кетчупом, запивал просроченным морсом и с грустью смотрел в окошко. На детской скамейке распивали бормотуху покачивающиеся силуэты, у мусорника копошились две крупные дворняги, а на балконе дома, что напротив, конвульсивно дёргался неведомый танцор.
– Пиздос, – тихо промолвил Саша и тут же получил шлепок по лысине.
– Ребёнок за столом, – прошипела жена.
– Извини. – Саша ещё больше насупился и прикусил губу. – Думал, что про себя говорю.
– Лучше вообще не говори. Лучше работать иди, понимаешь? Пахать иди, сука ленивая!
– А я работаю. Я работаю, кстати.
– В «Фейсбуке»?! Работаешь?! У меня бабы в офисе ржут надо мной, понимаешь? Дома боров по клавишам стучит, а я колбы с говном и мочой принимаю. Иди работать, понимаешь?
Ложка звякнула о дно тарелки, Саша резко встал и, прикусив губу, вышел из-за стола. Войдя в спальню и резко пнув дремавшую болонку, улёгся на кровать. Почти одновременно с писком собаки из кухни раздался окрик:
– Ещё раз собаку пнёшь, я тебе сморчок ещё короче обрежу, понимаешь?
– Сука, блядь, – тихо прошипел Саша и начал пялиться в телефон.
Бухгалтер из Питера Аня Кулько продолжала слать гнетущую обнажёнку, пугая растительностью и кривой улыбкой. Львовянка Илона Гнидовец признавалась в любви и спрашивала адрес для пересылки сала и горилки. Это сообщение Сашу оскорбило, и он написал, что Илона тупая мразь. Военный Игорь Пилонов спрашивал, почему Саша так не любит Россию, и желал успехов народу Палестины. Прикусив губу, Александр написал ответ: «Чтобы тебе арабы хуй отрезали и на лоб пришили! Чтобы ты без вести пропал, поц!» Дописав комментарий, Саша тут же набрал Вадика:
– Эврика! Сбор на раскопки без вести пропавших солдат. Ты же в поисковом отряде, Вадя.
– Ну… это кощунство. Я не подпишусь. У меня дед погиб.
– Память о дедушке – священна. А другу жрать скоро будет нечего. Не подпишется он. И давай тогда так. Давай часть денег реально на раскопки, а часть себе.
– Да? И какую часть на раскопки?
– Ну процентов двадцать, – с жалостью в голосе произнёс Блюдин.
– Ладно. Завтра договорюсь с ребятами. Скажу, что есть желающий помочь.
