– Что тебе от него нужно?
– Я хочу знать, как выбраться из больницы после закрытия…
– Если тебе нужны салфетки или шариковая ручка…
– Мне нужно выйти отсюда ненадолго.
– Смыться хочешь?
– Я вернусь. Обещаю.
– Обещаешь? Ты мне ничего не должен. Соседняя палата, койка номер четыре.
Я сгреб тысячу и сунул ее в карман. Проделал это с такой скоростью, что сам удивился. Дзёмонский Человек поднес к уху растопыренную ладонь и помахал мне, как делают маленькие дети. Потом протянул руку с чесалкой и задернул занавеску.
Я вернулся и стал искать кроссовки. Я их поставил тут же, с левой стороны, перпендикулярно локтю. Куда они подевались? Я лег на живот и заглянул под матрас. Оттуда выползли кроссовки, а за ними показался Студент, приложивший палец к губам. Схватил меня за штанины и обулся в кроссовки. Своеобразная личность. Криво улыбаясь и снова плотно прижав к губам палец, он смотрел на меня почти с мольбой.
Я направился к двери, Студент, ссутулившись, двинулся за мной.
Мы вышли в коридор, где все, за исключением курилки, было окрашено в цвет темного янтаря. Косой луч света впереди падал от лампы, стоявшей на конторке дежурной медсестры.
Я резко обернулся и оказался нос к носу со Студентом, не дав ему слова сказать.
– Что тебе надо?
– Возьмите меня с собой. Пожалуйста.
– Куда?
– Вы же сбегаете?
– Просто собираюсь воздухом подышать.
– Я бесплатно вам покажу.
– Что покажешь?
– Проведу к секретному проходу.
– Тогда зачем тебе я? Ты и сам можешь смыться отсюда.
– Боюсь.
– Чего?
– Там большущая крысиная нора. И еще пауки.
– Только и всего?
– У меня сердце больное. Мне потрясения вредны.
– И куда же ты отсюда двинешься?
– Пока не знаю. Но я не могу больше здесь находиться. И потом, я же теперь убийца, так?
Я не собирался говорить об убийстве. Мне хотелось причинить ему боль по полной программе. Я вытащил из брючного кармана порнографические карточки и развернул перед ним веером:
– Вот что тебе на самом деле нужно. Сколько тебе? Одну? Две? Или не хочешь?
– Хочу. – Голос Студента задрожал. Его откровенность заставила меня смягчиться.
– Хорошо. Вот три штуки. И скажи спасибо.
Любимую карточку с девушкой с родимым пятном на бедре я, естественно, оставил себе.
– Извините меня. Это же минимум полторашка. Приличная сумма. Я их потом как следует рассмотрю.
На стене светилась голубая табличка с иероглифами – «Запасный выход».
Мы на цыпочках стали спускаться по лестнице. Студент шел впереди. Добрались до второго подземного этажа, никого не встретив по пути. В конце последнего лестничного пролета на стене висел фонарь для аварийного освещения. Я вынул его из гнезда.
– Это котел отопления. Работает на мазуте. За ним вход в вентиляционную шахту. Летом все это не работает, так что опасности нет. Там поселились здоровенные крысы. У них такие красные хвосты… Смотреть страшно.
Перед нами была труба, составленная, как мне показалось, из четырех больших бочек, в которых перевозят топливо и масло. Вообще-то, я тоже не люблю крыс. Но давать слабину на глазах у Студента не хотелось. Я включил фонарь и посветил внутрь. Стенки все в царапинах – кто-то скоблил их чем-то твердым, черные и блестящие от минерального масла или мазута. Вряд ли такие нежные создания, как крысы, будут вить себе гнездо в таком месте.
– Поехали!
Студент схватился за мой ремень. Я согнулся в три погибели и стал продираться вперед, то и дело опускаясь на колени, чтобы проскочить трубу за несколько секунд. Я со своей задачей справился, но Студент, топоча по железу подкованными каблуками, производил позади меня такой грохот, какой можно услышать только на стройплощадке. Терпеть не могу таких увальней.
Я понял, что наполовину высунулся из трубы на улицу, когда на меня вдруг обрушился ураганный порыв ветра. Тоннель кончился, и мы оказались на земле.
Нас как будто ждали:
– Говорит парковка выполнения обета. Через несколько минут прекращается прием пожертвований преподобному бодхисаттве Ханакумбе Дзидзо. Просьба поторопиться.
– Тебе тоже Ханакумба послышалась?
– Ханакумба? Да нет, Ханако.
– Ерунда какая-то…
Если в палате у окна мне казалось, что объявления звучат с наветренной стороны, то здесь вроде было по-другому.
– В последнее время призрак Ханако вошел в моду.
– Откуда идет звук?
– С запада, из-за реки, параллельно больничному корпусу.
Я решил уточнить, чтобы окончательно убедиться:
– То есть не с наветренной стороны?
– Нет.
Воодушевленный его словами, я двинулся на запад, вдоль здания больницы.
– Ты не чувствуешь запах серы? Ветер приносит.
– Да?
– Точно, сера.
– Парковка давно закрыта.
– Можешь идти куда хочешь. Не надо меня сопровождать.
– Все равно надо мост перейти.
Какое-то время мы шли молча.
– И все-таки они сказали «Ханакумба».
– Вы в какой-то фирме работали?
– Я и сейчас там работаю, если не уволили.
– А что за работа?
– Канцелярские принадлежности. Разрабатываем новые изделия.
– И какие же?
– Кенгуриную тетрадь…
– Это должно быть интересно.
– Чего интересного-то? Терпеть не могу, когда человек норовит подладиться под кого-нибудь без всякой причины.
– Вам не нравятся кенгуру?
