– Ваш Хидэёси был никудышный полководец. Ваши историки величают его «японским Наполеоном», но он был просто дерьмо. Поэтому и провалил корейский поход. А наш… – презрительно сощурив глаза и оттянув вниз углы рта, Хаш-хаш стал очень похож на того, кого изображал, – наш пятизвездный… не подведет. И к тому же у него есть то, чего не было у вашего Хидэёси, – есть противотанковые базуки, танки «Паттон», реактивная авиация, напалм… и еще кое-что. Пьем за лучшего стратега Америки!
Мы выпили за главнокомандующего, затем за успех нашего дела.
С этого дня я начал работать в направлении Корейскою полуострова.
Сразу же из Таканавы Хаш-хаш повез меня в Иокогаму, в китайский ресторанчик «Мантинро» на Нанкинской улице. Мы вошли в дом с черного хода, охраняемого двумя индусами гигантского роста в чалмах и с дубинками. Пройдя по темному коридору, пропитанному запахами бобового масла и опия, мы очутились в небольшой комнатке, посредине которой стоял огромный круглый стол из полированного черного дерева. Нас встретил пожилой, очень хорошо одетый господин с подчеркнуто церемонными манерами. Я его принял за американского японца, но он оказался американским корейцем.
Доктор Роберт Джефферсон Хан – так назвал он себя – на ломаном японском языке объяснил, что говорит по-японски плохо, но понимает все.
Я назвал свое иводзимское имя, а Хаш-хаш добавил:
– Кодированное имя подполковника: Хиропон.
Роберт Хан вежливо улыбнулся, показав золотые зубы, и сказал:
– Очень модное имя. А меня прошу называть просто доктором.
Нам подали чайник и чашки, но в чайнике оказался не чай, а какой-то коричневый напиток, отдающий лекарством. Роберт Хан сказал, что это знаменитое китайское снадобье «хэшоуняо» – настой из горных целебных трав, возвращающих старикам молодость.
Вскоре подъехал еще один господин. Роберт Хан вскочил, низко поклонился, приложив руки к коленям, и бросился снимать с гостя пальто. Лицо его показалось мне знакомым. Хаш-хаш, не вставая с кресла, представил вошедшего:
– Генерал Ким Сек Вон, бывший полковник японской армии Канаяма Секиген.
Я отвесил короткий поклон по-военному и назвал себя. Я вспомнил его. Это был тот самый полковник с корейскими усами, которого я видел в день капитуляции в штабе мятежа. Тогда он шептался о чем-то с Дзинтаном. А потом я видел его в саду у Ии среди офицеров, закапывавших сейфы в землю. Теперь он был без усов. Генерал ответил мне вежливым поклоном и спросил:
– Вы из Общества изучения истории?
За меня ответил Хаш-хаш:
– Нет, он мой консультант по вопросам специальной службы, но тоже будет в курсе исторических изысканий.
– Я слышал о вас от ваших друзей и давно хотел познакомиться. Теперь благодаря вам наша работа пойдет быстрее.
Он задал мне несколько вопросов о моей деятельности в Китае и, узнав, что я одно время работал в отделе специальной службы при штабе генерала Мацуи и участвовал в создании среднекитайского правительства Лян Хун-чжи, одобрительно закивал головой.
Хаш-хаш подал мне знак – церемония представления окончилась. На обратном пути он сказал, что мне придется работать в чрезвычайно спешном порядке. Вместе с Робертом Ханом надо будет разработать план разведывательных мероприятий, связанных с планом «Эй Би Си». С доктором работать будет интересно. Он во время войны состоял в чунцинском филиале американо-гоминдановской организации САКО и успешно проводил засылку агентов в красные районы.
Я стал встречаться с Робертом Ханом в гостинице «Фукудая» перед станцией Йоцуя. В качестве переводчика ко мне был приставлен бывший студент Мейдзийского университета Пак Ча Ден. Это был вертлявый и болтливый субъект. Он сразу же стал хвастать своим знакомством со многими японскими офицерами, но называл преимущественно офицеров жандармерии.
Меня представили еще двум важным персонам – министру обороны Южной Кореи Син Сен Мо и заместителю начальника генштаба генерал-майору Чен Ир Гвону. Ни тот, ни другой не произвели на меня впечатления солидных людей. Скуластый, с оттопыренными ушами и презрительно прищуренными глазами, военный министр был похож на осакского ростовщика. А генерал Чен Ир Гвон маленький, в очках, с безусым мальчишеским лицом – напоминал свежеиспеченного подпоручика. На вид ему было не больше тридцати.
Син Сен Мо с гордостью сообщил мне, что во время второй мировой войны служил капитаном английского грузового парохода. За перевозки консервов и маргарина он получил английскую военную медаль. И с тех пор, по-видимому, стал считать себя великим знатоком военного дела.
А генерал Чен Ир Гвон заявил, что во время войны состоял офицером маньчжоугоской армии и проводил карательные экспедиции против корейских партизан, сражавшихся вместе с китайскими красными в Манчжурии. За эти операции он получил орден от императора Генри Пу И.
Оба тайханских лидера просили меня выполнить порученную мне работу как можно скорее – в интересах общего дела.
