– А что смотрит полиция?
– Полиция охотится за ними. И наша и американская. Сформированы специальные летучие команды для борьбы с антиамериканскими плакатами и надписями, так называемые «скрэйп офф групс» – группы соскабливания.
Вскоре подъехала наша машина, и мы спустились вниз. Когда мы надевали обувь в передней, в переулке загрохотали мотоциклы. Рядом с нашей машиной остановились три мотоцикла с эм пи. Они сейчас же приступили к работе. Облили плакат мыльной водой из прибора, похожего на огнетушитель, и стали соскабливать бумагу жесткими щетками. Закончив работу, они сложили щетки и баллоны в коляски мотоциклов и укатили.
– Им надо успеть объехать вверенный им район до начала утреннего часа «пик», – сказал Кабураки.
– Надо раньше начинать эти объезды.
– Тогда будут наклеивать после их объезда.
– В Сеуле тоже расклеивают или просто пишут краской на стенах, – сказал Уильям Цой. – Пойманных за этим делом уничтожаем на месте.
Я кивнул головой – это самый действенный способ.
Мы поехали по пустынным улицам в сторону Сукиябаси – надо было заехать за Пак Ча Деном, он жил на Западной Гиндзе. Когда наша машина, промчавшись мимо редакции газеты «Йомиури», завернула за угол на Западную 3-ю улицу, мы увидели – как раз напротив кабаре «Шанхай» – двух мальчуганов-газетчиков. Они писали что-то на стене. Услышав шум машины, они нырнули в ворота, звякнув колокольчиками. Я успел прочитать: «Go home quick!» – «Убирайтесь домой скорей!»
– Скрэйп-оффисеры, наверно, уже проехали, – сказал Кабураки. – Им надо ездить все время, одного объезда мало!
По дороге на аэродром мы заметили еще несколько плакатов и листовок, расклеенных красными. На стене табачной лавки около Синагавского вокзала чернели буквы: «Outlaw the A-bomb!» – «Объявить А-бомбу вне закона!» А на столбе возле храма Инари было выведено по-японски: «Защищайте всеобщий мир!»
Самолет поднялся в воздух, и я отвесил прощальный поклон столице. Я хотел настроиться на торжественный лад, но ничего не получалось. Настроение было испорчено. Перед моими глазами все время стояли два мальчугана-газетчика. Через шесть-семь лет они достигнут призывного возраста. Те школьники, которые в то утро – четыре с половиной года тому назад – отказались умереть и убежали с площади, уже стали призывниками. А тот парень, который метнул бутылку, – бывший солдат. Ни на кого нельзя положиться.
Пак Ча Ден стал что-то рассказывать мне, но я не слышал его. Непроизвольно я произнес вслух:
– А вдруг и эти подведут?
– Кто? – спросил Пак.
Я махнул рукой, отвернулся и молчал всю дорогу.
Прибыв в Сувон, я застал здесь отряд японских волонтеров, сформированный по заданию конторы Аояма полковником Саваи Тецуба. Офицеры щеголяли в американской форме, а я и Пак Ча Ден облачились в форму южнокорейской 3-й дивизии столичной охраны.
Итак, я довел свои записи до нынешнего дня, описав вкратце свой жизненный путь от горы Такатори до этого древнекорейского городка. Как хорошо, что я успел записать все до приезда Хаш-хаша. Он только что известил меня: приедет послезавтра. Значит, скоро начнется.
Прилетел Хаш-хаш, и у нас закипела работа. На днях мы получим сырье для обработки – партию арестованных, у которых имеются родственники в Северной Корее. Всем им предъявлено обвинение в шпионаже в пользу северян. Основанием для обвинения служит только то, что у них имеются родственники на Севере. Мы подвергнем всех арестованных специальному допросу и, отобрав подходящих, проведем вербовку.
Роберт Хан сейчас в Кэсоне, скоро приедет сюда.
По радио передали сообщение: Мак приказал японскому правительству отстранить всех членов Центрального Комитета Коммунистической партии Японии от всякой политической и общественной деятельности. Те члены Центрального Комитета, которые избраны в парламент, лишаются депутатских полномочий.
По всей Японии запрещены митинги, собрания и демонстрации. Полиция приведена в боевую готовность. Все части государственной полиции получили броневики и джипы, вооруженные пулеметами. В Токио, Осака, Кобэ, Нагоя, Иокогаме, Хамамацу и других городах начались аресты коммунистов по спискам, полученным от 2-го отдела штаба Мака.
Чистка в тылу начата. Без этого нельзя развертывать активные действия на материке, потому что после начала событий почти вся 8-я американская армия будет брошена из Японии на фронт.
В Токио опять прибыл генерал Брэдли и вместе с ним министр обороны Джонсон и советник государственного департамента Джон Форстер Даллес. Они приехали совещаться с Маком по кардинальным вопросам активной политики Америки в Азии.
Приехал Роберт Хан. Он говорит, что основные силы тайханских войск уже завершили концентрацию у линии 38-й параллели. Командующий западным фронтом генерал Ким Сек Вон уже находится в районе Кэсона, а командующий восточным фронтом генерал Дай Бен Дек – в районе Чунчона.
На этот раз все предусмотрено. По боеспособности, оснащению и моральному состоянию южнокорейские войска, по словам генерала Робертса, теперь почти не уступают американским. Прошлогодняя история не повторится.
