– Ладно, Даш, я скажу ему, что возражать не стану, но только при одном условии, что ему самому этого хочется. Вот если он мне сообщит, что это его личное желание, и он полностью осознаёт какую ответственность берёт на себя, и то, что именно он должен будет вас обеих контролировать и нести за вас ответственность, и он ощущает в себе силы на это, и готов всё это делать, лишь в этом случае, я возражать не стану. При этом и тебя, и Ольгу я в присутствии Аслана заранее уведомлю, что в случае любого конфликта я встану на его сторону, вне зависимости прав он будет или нет, потому что вы обе осознанно примите сейчас решение подчиняться ему. Такой расклад тебя устраивает?
– Я понимаю, Алина Викторовна, что Вы пытаетесь меня вынудить отказаться от этого предложения. Вы не верите мне, что я пытаюсь создать с Ольгой и Асланом счастливую ячейку общества так сказать. Вы подозреваете меня в эгоистическом желании к своему удобству приспособить имеющиеся реалии. Отчасти это так, скрывать не буду, не без оснований Вы меня в этом подозреваете, но это лишь отчасти. С другой стороны у меня в душе присутствует огромное желание сделать счастливой не только меня, но и тех, кто очень мне нравится. Это Ольга и Аслан. Мне хочется быть с ними вместе, делать что-то к их благу, а не только своему. И наши некоторые вольности в отношениях с Ольгой это скорее проявление взаимной любви и заботы, нежели поиски сексуальных утех нетрадиционным способом. Вот сложилось, что так у нас с ней идёт выражение взаимной симпатии. Кто-то словами говорит, а нам целоваться нравится. И что в этом дурного? И да, ради удовольствия быть рядом с дорогими мне людьми я соглашусь на то, что буду подчиняться Аслану, я верю в его разумность и очень надеюсь, что ни во вред мне, ни во вред Ольге он поступать не станет. Он очень порядочный и достойный мужчина, и я уважаю его. Честно. Кстати, то что Вы так его интересы защищаете для меня является лишним подтверждением, что Вы тоже с уважением к нему относитесь, и мой выбор правильный. Кстати, Вы же сами мне сказали, что в моей ситуации надо жить и жить с удовольствием. Вот я и пытаюсь, причём мой способ не только мне удовольствие должен доставить, но и тем, кто мне нравится и стал близок.
– Алин, – в разговор вступил Аркадий, – монолог моей дочери даже меня убедил, хотя я внутренне никак не мог смириться, и уговаривая тебя, сам себя за это презирал. Думал, до чего дожил, поощряю черти что. Но слушая сейчас Дашины доводы, я понял, что она вроде тебя ищет свой путь, обходя догмы, и при этом старается никому во вред не поступить и проявить максимум уважения. Кстати, мне кажется, что смена ею вероисповедания тоже шаг показывающей, что с уважением она относится к своему избраннику.
– Добил, Аркаш, сдаюсь, – я с улыбкой подняла руки в знак капитуляции. – Если всё так, как говорит Даша, то я не только готова дать разрешение Аслану, но и внутреннее отношение к этой ситуации готова поменять. Поскольку уважение в семье это основное. Не ожидала я, что появилось у Даши это чувство. Мне показалось, что ты, Даш, эгоистично лишь свои интересы преследуешь. Извини меня. Я рада, что ошиблась.
– Вы серьёзно, Алина Викторовна? – Даша с явной растерянностью и недоумением посмотрела на меня. – Вы извиняетесь?
– Да, Даш. Признаю, уверена была, что подоплёка здесь совсем иная. Сейчас вижу, что ошиблась. Поэтому извиняюсь.
– А можно я буду на ты и по имени обращаться? – глядя мне в глаза, спросила Даша.
– Без проблем, – кивнула я.
– Алин, извини меня, это я больше виновата. Я знаю, на основании чего ты вывод такой сделала. В прошлый раз, когда выгнала меня ты, я и правда лишь развлечься хотела. А когда увидела, с каким настроем ты пришла защитить Аслана, как вступилась за него и передо мной, и перед Олей, я энергетику почувствовала, вот тогда, не сразу, правда, а через какое-то время, я поняла, ты сама уважаешь его, его устои, его порядочность. И мне до безумия захотелось оказаться ко всему этому причастной. А потом ещё с Олей встретилась и она сказала, что всё, что я тебе наговорила, неправда, папа прав был. Всё совсем не так у вас в семье. И мне очень захотелось стать её частью. И с тобой помириться захотелось, только боялась я, и ещё гордость мешала. Вот тогда я пришла к идее мусульманства. И потом хотела во время обряда подойти к тебе и покаяться, и сказать, что поскольку ты главная женщина в семье, я принимаю твоё окормление и твою власть. Но сейчас гораздо лучший случай. И я сейчас это хочу тебе сказать. Извини меня и прими в семью, пожалуйста, я постараюсь быть и хорошей женой Аслану и подругой Оле, я их обоих и люблю, и уважаю, и готова всем помогать, и тебе, кстати, тоже, – немного нервно и сумбурно, практически на одном дыхании, проговорила Даша.
Я молча встала, шагнула к ней, потянула её за плечо, вынуждая тоже встать, и крепко обняла, а потом поцеловала в висок. Она стояла не двигаясь, потом едва слышно выдохнула:
