– Нет у неё никакого конюха, она сама намеревалась всё это делать. И нанять она никого не сможет, она все сбережения в эту авантюру вложила, плюс кредит взяла, – вместо неё ответила я.
– Тогда я категорически не советую ей это делать, – дед покачал головой и повернулся к мужчине: – Гриш, не бери грех на душу, отдай ей деньги, не потянет девчонка Шамана. Убьёт он её.
– Василий Никифорович, тогда его только на живодёрню. Это был единственный шанс его в живых оставить. Небедная художница, желающая его рисовать. Я потому цену такую и поставил, чтобы уверенным быть, чокнутые девки из зоозащиты не поведутся, мне нужен был человек, способный опытный персонал нанять.
– Я не отказываюсь от него! Он мой! Не смейте его на живодёрню! – тут же всполошилась Даша. – Ведите меня к нему, я заберу его отсюда! Там уже должна была коневозка приехать. Я договорилась!
– Даша, ты слышишь, что тебе до этого говорили или ты только слово живодёрня услышала? – я жёстко взяла её за плечо и повернула к себе.
– Алина, я не отдам этого коня на живодёрню! Не отдам! Даже если мне смерть угрожать будет, не отдам! Но я постараюсь найти к нему подход, и надеюсь всё хорошо будет. Я ведь говорила, что в детстве в конном клубе занималась. Всё хорошо будет. Не волнуйся!
– Василий Никифорович, что скажешь? – я отпустила плечо Даши и обернулась к деду.
– Ничего хорошего не скажу, Алин. Конь без тормозов и отбитый на голову абсолютно. Никакая ласка не подействует. Может стоять спокойно, а потом шарахнуть копытом так, что мозги собирать с пола придётся, причём абсолютно без повода. На его счёту шесть смертей и травм двадцать. И это при том, что занимались им профессионалы и старались, очень старались подход найти. Ты понимаешь, что это значит?
– Поняла. Так, Даш, мы едем домой. Деньги остаются у Григория Артуровича, а мы домой едем. Я сама тебе их верну, – я сделала знак охране, и они тут же подошли к Даше и плотно взяли её за плечи и локти.
– Алиночка, подожди, пожалуйста. Дай я его, хоть посмотрю. Вот вдруг я найду с ним общий язык? Пожалуйста, дай мне его посмотреть. Ты не имеешь права насильно увозить меня отсюда.
– Даш, мне плевать, на что я имею права, а на что нет. Всё равно будет так, как я сказала. И мне начхать, что при этом ты будешь думать обо мне и что говорить.
– Алин, почему я не могу посмотреть его? Просто посмотреть? Я лишь посмотрю. Давай вместе сходим и посмотрим. А потом я домой поеду и даже сопротивляться не буду. А иначе я сейчас орать буду, вот в голос буду орать, что ты насилие ко мне применяешь.
Мне очень не хотелось идти на конюшню, но Даша действительно была готова начать орать и истерить, и я сдалась:
– Ладно, пошли взглянем на этого монстра, может просветление в мозгах у тебя настанет и истерить ты по его поводу больше не будешь. Григорий Артурович, можете нам его показать? – обернулась я к нему.
– Легко, – кивнул тот, и мы все прошли внутрь большой и просторной конюшни.
Дед пошёл с нами, немного нервно постукивая стеком по своему ботинку.
Конь, стоящий в деннике, был действительно красив. Гордая стать, красивый абсолютно чёрный окрас, длинная грива и хвост. А вот взгляд нехороший. Ненавидящий и злой.
Я поморщилась и, повернувшись к деду, тихо проронила:
– Ты прав, Тео. Бесперспективняк полнейший. Такого брать башки не иметь. Спасибо, что предупредить решил.
– Тебя-то что предупреждать, ты сама всё видишь. А вот если бы без тебя девчонка приехала, попытался бы, но вряд ли успешно с таким её характером, – неодобрительно поморщился он.
– Алиночка, – тем временем окликнула меня Даша, которую продолжили страховать мои охранники, поскольку приказ я не отменила, – а можно я его хоть пофотографирую? Раз ты решила деньги не забирать? Ведь красавец сказочный. Потом по фоткам рисовать буду. Можно?
– Пофотографировать можешь, но в денник не суйся! Конь действительно неадекватный, это без сомнений. Поняла?
– Поняла. Я лишь пофотографирую на телефон. Обещаю, – сказала она, и я сделала знак охранникам, чтобы отпустили её.
После чего повернулась к хозяину коня:
– Зачем его кастрировали, Григорий Артурович? Ведь производитель классный.
– Первый хозяин под седло мечтал поставить любой ценой. Думал, спокойнее после этого станет. Продал лишь после того как двух берейторов у него он убил и самого травмировал тяжело. Вот после этого по рукам он и пошёл. И каждого хозяина или убивал, или травмировал. У меня неделю назад конюха в реанимацию отправил, и это при том, что его всего лишь оседлали, и с седлом поводили по кругу. Выбрал момент и когда седло Женя снимал, лягнул так, что он, если и выживет, инвалидом останется. У меня лишь надежда была, что может без седла более адекватным будет. Но не с молоденькой девушкой без опыта такие эксперименты проводить, Василий Никифорович прав. Отдам я ей деньги.
– Спасибо, конечно, но лучше я ей всё возмещу, поскольку её здоровье для меня вещь очень ценная, да и Ваш душевный порыв я оценила. А Вы коня за эту сумму безболезненно усыпите, греха на Вашей душе именно в этом случае не будет, не жилец он с таким характером.
