Скороспелочка!
Тележечка моя —
Тарахтелочка...
...Повозочка моя —
Громыхалочка!
Записи:
Декольтэ и санкюлот. Французы выдумали женскую красоту и мужское безобразие.
Не будь души, тело бы не чувствовало боли. Для радости его достаточно.
И еще: — Не будь тела, душа, быть может, не чувствовала бы радости. (A «Freude, schöner Götterfunken»? [159] И не шиллеровское — бетховенское!)
Вот уж не Психея! Непременно — глазами увидеть. Да я, наоборот, глаза закрываю!
Еве до познания добра и зла вовсе не было дела. Ей было важно сделать по-своему — преступить. Иначе бы не любопытство, а любознательность, т. е. не порок, а добродетель, не женский жест, а мужской. (Еву Библия делает Прометеем!)
Дальше: вовсе не примета божества — знать добро и зло. Привилегия божества — именно не знать, иначе — откуда бы счастье? Знают, т. е. страдают люди. Итак, я бы то древо переименовала в древо забвения добра и зла.
(18-го марта 1925 г.)
— И верно, и спорно, а в общем — не додумано.
(При переписке, авг<уст> 1933 г.)
Наслажденье я в жизни заменила наважденьем, т. е. первое в моих руках неминуемо превращалось во второе, не успев собою пробыть — ни мигу. Если наслаждение нечто без — хотя бы <пропуск одного-двух слов> — я никогда не наслаждалась.
Чревоточина тоски.
От родимых сел, сел!
— Наваждений! Новоявленностей!
Чтобы поезд шел, шел,
Никогда не останавливался,
Никуда не приходил!
— В ! незастроенное! —
Чтобы ветер бил! бил!
Выбивалкою соломенною
бы мозг, мозг!
Всё осевшее и плесенное!
Чтобы поезд нес, нес!
Быстрей лебедя, как в песеннике!
Сухопутный шквал, шквал!
!
Чтобы поезд мчал, мчал,
Чтобы только не задерживался
...Чтобы поезд — с рельс, с рельс!
...Чтобы только свист, свист
Над треклятою действительностью!
Говорящих птиц, рыб!
! Незахватанностей!
Чтобы поезд шиб, шиб!
Чтобы только не засматривался...
...Чтобы только не оглядывался
На родимых мест, мест
...Чтобы только не заслушивался...
дремот, нот
Часа сонного, двенадцатого.
Чтоб как тысячами — мот
Перебрасывался насыпями.
Никогда не спать! Спать?!
Грех последний, неоправданнейший...
(Будет время и на кладбище ведь!)
Птиц, летящих вспять, вспять!
деревьев падающих!
Этим поездом к тебе
Всё бы ехала и ехала бы...
(Хорошо бы — написать. Авг<уст> 1933 г.)
Дальше — Крысолов
...Целый мир грозятся стрескать!
...
— У нас — Библию: мол, дескать —
Кил сала на ней!
Строка:
Сад — замкнутый как тайна.
(NB! Чем меньше пишешь — тем хуже. Так у меня. То же о мысли. То же о любви.)
О Савинкове [160]:
21-го мая в соборе Св. Николая панихида по террористу — коммунисту — самоубийце Савинкову. — Как по-русски! — Любопытно: кто придет? Я бы пошла. Есть чувство — <пропуск одного слова> всех: взаимочувствие личностей, тайный уговор единиц против масс, каковы бы единицы, каковы бы эти массы ни были. И в каком-то смысле Борис Савинков мне — брат.
Строка:
— ухом
Вытянутым, как слух.
III глава Крысолова «Напасть» кончена во Вшенорах, 28-го мая 1925 г.
(«Человек в зеленом — с дудочкой»)
Запись:
Есть чувства, которых бы не было на острове: гордость, например, жалость, например. Стало быть, два моих основных чувства не абсолютны. (Странно, что как раз эти два чувства — источник всех моих страданий.) Ряд чувств, возникающих из общежития: гордиться (перед кем-нибудь), жалеть (кого-нибудь) — чувства с приставкой. И только они, не абсолютные, и есть болевые. Ведь будь Христос на необитаемом острове — где бы вся Голгофа?
Гордиться, сердиться, ревновать, завидовать, жалеть, ЛЮБИТЬ... всё с людьми, от людей. А есть — самострасти?
Знаю только одно самочувство, одну самострасть: тоску. Везде, всегда, без ни кого, ни от <фраза не окончена>
Строки:
Серею в лице
...Пустые составы...
— Состав пустоты?
(Поезд)
Крысы разносят чуму. Мускусные кошки. Цикады. Пальмы. Манго. Кокосовые циновки.
Озеро: всякий находит в нем, что хотел.
Не ищите его на карте, —
Нету!..
Строки:
Жаль-Уныль.
Большак-большевик
Мур
31-го мая 1925 г., в воскресение, Мур весил 71/2 кило (4 месяца без одного дня).
7-го июня — 7 к. 70
14-го июня — 7 к. 80
21-го июня — 8 к. 10
28-го июня — 8 к. 25
5-го июля — 8 к. 65
Запись:
Я ровно настолько знаю быт, чтобы его ненавидеть. — Достаточно. —
Попытка IV гл<авы> — Увод.
NB! Всё любовное и женское, весь соблазн мужского — в «Озере». Здесь — соблазн чужого (там — Чужого).
...Мне Дидона внимала, Энея
Позабыв... Пережив...
Мне внимала сама Суламифь,
Улыбалась сама Саломея...
Дальше, дальше — — —
Есть страна — — —
— Три, четыре, — — —
И она называется — Далью
Надпись на моем камне:
Le moule en est brisé [161]
(NB! хорошо, что именно на камне — пребывающем.)
...За предельный покой:
За отдельный покрой
...Стóит только — — —
Чтобы поезд — «только что отошел»...
Тщетен и тщетен розыск:
Все паровозы тебя увозят...
Ни от одной женщины, в разговоре о башмаках, я еще не услышала: «п. ч. у меня низкий подъём». (Всегда — высокий!) Очевидно, это — позор, тайна, которую скрывают на смертном одре даже от духовника.
