Не мандарин ли сватался к царевне,Когда, в плену раскопов и излук,Из белой глины горные деревниВысокий чистый извлекали звук?Иль заключал союз тысячелетнийС драконом огнедышащим колдун?Догадку, обессмысленную сплетней,Расплавило сиянье стольких лун!И мы вдвоём, на ветреной террасе,Скрепив объятья сливовым вином,Как будто бы прозрели в одночасье,Очнувшись в измерении ином…Вскипал похлёбкой рисовой на ужинГустой туман, по мреющей косеНосились капли снизками жемчужинИ в мельничном взрывались колесе.<p>Изобретатель</p>Отринь дуэли. Главное – идея,Что мир пронзит спасительным лучом.Пусть гений, над расчётами потея,Окажется в итоге ни при чём.Чертя координаты на бумаге,Как шпаги, с осью скрещивая ось,Мечтай лишь о мыслительном зигзаге –Всё прочее решительно отбрось!С годами, впрочем, сделавшись смиренней,И ты поймёшь: как звёздам несть числа,Так вероятность значимых прозренийВ условиях абсурда возросла.Клинок бретёра возвратится в ножны.Учёная захлопнется тетрадь.Все варианты бытия ничтожныВ сравненье с шансом не существовать.<p>Премьера</p>Мир, созданный из вещества обмана,Замыслен был как проблеск слепоты:Чтоб глухари партера осиянноНа бис немые вызывали рты;Чтоб рококо паучьих декорацийВ либретто набросал властитель дум –И зал вопил, что он второй Гораций,На свиноферме прикупив парфюм;Чтоб, арию удавленника выдав,Счастливчик фонограмму наложилНа па-де-де безногих инвалидовИ менуэт изысканных горилл, –А две уборщицы из бенуараС вахтёром, что так царственно облезл,Навосторгались попугаем ара,Зажавшим в клюве дирижёрский жезл.<p>Весна</p>Я радуюсь, когда моё дитяСадится на скрипучие качели –Растрёпанно, с картины Боттичелли,В промозглую обыденность летя.Глаза её искрятся из весны,Не замечая хмурости дискуссий:Ни ангела, погрязшего в искусе,Ни демонов, что им соблазнены…А мир живёт, уже и не боясь,Что таинства времён истаял трепетИ умопомрачение расцепитПричин и следствий подлинную связь.И всё ж таки: пока её зрачкиНеизречённо светятся любовью –Я ненависти полон к послесловьюИ жажду продолжения строки.<p>Тавромахия</p>
