— Ради бога, — возразила взволнованная Соланж, чье воображение уже унесло ее в жизнь, полную балов и красивых нарядов. — Что за глупость — торчать тут безвылазно! Эта гадкая тетушка даже не узнает о твоей отлучке.
— Речь идет всего лишь о моей чести, — вспыхнул Рауль.
— Жанна, да скажи ты ему!
— Наш брат прав, — рассудила старшая сестра. — Нельзя рисковать женитьбой на шахте, полной кристаллов, из-за жалких бочек с вином.
— Значит, мы поедем к герцогу с тобой вдвоем, Жанна, — немедленно нашла выход Соланж.
— Ничего подобного, — отрезала та. — Это же совершенно неприлично. Чтобы наносить визиты мужчинам, нужно быть вдовами!
— Так что же, следует закопать какого-нибудь бедолагу, лишь бы ты не навлекла на себя осуждение замшелых кумушек? Меня ждет роскошный зимний сезон, во время которого я обязательно сделаю блестящую партию. Так что припрячь-ка ты, моя дорогая, бесполезную фамильную гордость Флери и вели Жану закладывать экипаж!
— Рауль, да скажи ты ей!
Он не сразу понял, чего ждет от него Жанна, так как засмотрелся на неторопливо завтракующую Пруденс. В ее движениях не было суеты, она принимала пищу основательно и спокойно, как человек, который знает, что ему предстоит долгий день.
— Что?.. — рассеянно переспросил Рауль.
— Эта девчонка собралась вести дела с герцогом, как обычная торговка!
— Соланж имеет право устроить свою судьбу.
— Нам ни к чему выставлять себя на посмешище, ведь твоя женитьба поможет поправить положение.
Ее слепая готовность продать Рауля подороже казалась унизительной, и он сделал несколько глотков горького шоколада, чтобы не позволить обиде завладеть его сердцем.
Самоуважения, вот чего не хватало в подобном раскладе.
— Пруденс, вы ведь служили в доме виконтессы Леклер и что-то понимаете в хорошем тоне, — воззвала Жанна к новому союзнику.
— Нет ничего зазорного в желании заработать, — твердо ответила она. — Куда более жалко рассчитывать на состояние невесты, которое вам не принадлежит.
— Да как вы смеете!
— Вы сами спросили моего мнения, — хладнокровно указала Пруденс.
— Я поеду к герцогу, пусть даже и одна, — угрюмо и упрямо сказала Соланж.
— Изволь, — всем своим видом выражая неудовольствие, решила Жанна, — так тому и быть. Завтра мы с тобой совершим этот постыдный визит.
Вино и правда оказалось до того отличным, что Соланж пришлось отбирать у Рауля второй графин, а он только обрадовался возможности напиться.
Пруденс успела проветрить в его покоях, и он наконец-то получил возможность побриться и сменить одежду. Было решено, что они отправятся исследовать устройство склепа завтра, когда сестры уедут в Арлан. А пока она устроилась за рабочим столом, разложив перед собой дневники отца.
— Легенда о кладе передавалась из поколение в поколение, и вымысел перемешался с воспоминаниями, — проговорила она, хмурясь и что-то черкая в собственной записной книжке. — Однако ваш отец считает, что Кристоф Флери действительно часто говорил о спрятанных сокровищах, обычно будучи во хмелю. Его дети не особо прислушивались к этим разглагольствованиям, поскольку дела тогда у Флери шли хорошо и казалось, что сундуки с деньгами никогда не оскудеют.
— Неужели вы действительно разорвали бы нашу с Жозефиной помолвку, вздумай я отправиться к герцогу? — невпопад спросил Рауль, беспокойно кружащий по комнате.
— Само собой разумеется, — без тени сомнений подтвердила Пруденс.
Ее черствость ранила его колко и глубоко: как, после всех испытаний, которые они прошли рука об руку, эта женщина не дает ему ни малейшей поблажки?
— Но почему? — спросил он, остановившись прямо перед ней. — Разве вам не выгодно, чтобы я стал хоть чуть-чуть состоятельнее?
— Мне выгодно, чтобы вы держались от моей племянницы подальше, — без обиняков заявила Пруденс. — Чем больше я узнаю вашу семью, тем меньше вы все мне нравитесь. За завтраком вы обсуждали Пеппу так, будто она курица, призванная нести для вас яйца. Вы должны знать, ваша светлость: я сделаю все, чтобы вы и близко не подошли к моей глупой девочке.
Рауль слушал ее, немея от гнева. Ему и прежде доводилось слышать грубости в свой адрес, но обычно они завершались дуэлями. Что делать, если тебя и твою семью оскорбляет женщина, он понятия не имел.
— Мужчина, не способный собственным трудом прокормить семью, удручает, — безапелляционно завершила свою речь Пруденс и снова уткнулась в дневники.
Собственным трудом? Она предлагает ему
— Я знаю, чего вы добиваетесь, — медленно произнес Рауль, вспоминая о навыках игры в покер и умении держать себя в руках. — Надеетесь, я почувствую себя настолько уязвленным, что разорву помолвку. Так вот, моя милая, этого не случится.
— А что же ваша гордость? — прищурилась она.
— Все еще при мне, — ответил он с неким вызовом. — В браках по расчету нет позора, это древняя и достойная традиция.
На ее лице отразилось многое, но в основном там были задумчивость и решительность.
— Лучше бы нам найти этот клад, — сказала Пруденс мрачно.
— К дьяволу, — он закрыл перед ней дневник. — Вы не отыщете в отцовских каракулях ничего, кроме бредней. Хотите прогуляться?