Бартелеми, упав на колени, подполз к одному из них и попытался острым скальпелем соскрести кристаллический нарост с бедра. Его владелец угрожающе зарычал, и Рауль поспешно проговорил:
— Свои, друг мой.
И тогда мертвец медленно поднял руку, на которой не хватало нескольких пальцев, и похлопал алхимика по плечу. Показалось, что Бартелеми вот-вот шлепнется в обморок, но обошлось.
— Тридцать самых смелых, самых могучих воинов моего мужа, — донесся тихий и полный горечи голос, и Кристин Флери шагнула из-за скрюченной ивы. Она легко плыла между останками, касаясь полупрозрачными пальцами то одного, то другого скелета.
— Бабушка, — почтительно склонил голову Рауль. В глазах — призрака? духа? чем она была? — блеснула и тут же погасла ярость.
Кристин выглядела как и в прошлый раз, когда явилась Маргарет здесь же, на болотах: в старомодном чепце и домашнем платье она казалась мирной и спокойной, а еще — невероятно красивой. Фамильное сходство с Раулем бросалось в глаза, и уж наверняка не от вояки Кристофа его светлость заполучил свое чертово обаяние.
Бартелеми так и замер на коленях, забыв про своего мертвеца, и благоговейно сложил руки на груди.
— Жером, Лоран, Жорж, Робер, — Кристин все бродила между покойниками, каким-то образом узнавая каждого. — Все вы еще здесь, как и я, и только мой драгоценный муж нашел покой… Или же он горит в аду? — задумалась она, остановившись возле Бартелеми. — Что вы думаете об этом, юный алхимик?
— Что вы прекрасны, — прошептал Бартелеми завороженно.
Звонкий смех пронесся над болотами.
— Ты нашел последний ингредиент? — склоняясь ниже, прошептала Кристин. Он мотнул головой, не отрывая от нее глаз.
— Кровь кабана… — забормотал по-школярски.
— Символ дикой силы, — мягко подхватила Кристин.
— Лилии…
— Чтобы поставить себя вровень с королями.
— Пепел слуг…
— Древний союз крови, — согласилась она. — Феодал дарствует вассалу свою кровь, а вассал феодалу — свою жизнь, становясь вечным стражем. Мои потомки забыли об этом, — повернувшись к Раулю, добавила она. — Твой отец снова и снова запихивал кристаллы в грудь своих слуг, и не думая отдавать взамен часть себя… В нынешние времена слова верность и честь совсем ничего не значат, верно?
— Но ведь с Глэдис все получилось, — вставила Маргарет, которая постепенно даже привыкала к обстановке. Ну мертвяки, ну призраки. Видели в этом замке и не такое.
— Потому что в Глэдис уже текла нужная кровь, — дернула плечом Кристин.
— Как? О! Одинаковые носы! Глэдис была незаконнорожденной Флери! — воскликнула Маргарет, вдруг сопоставив мертвое лицо горничной с лицами хозяев замка.
— Ну знаете ли, — процедил Рауль оскорбленно.
— Знаем, — эхом откликнулась его прабабка, — мы все знаем. Все видим. Замок пришел в запустение, а последние Флери ведут нищенский образ жизни. Как жаль, что Кристоф не здесь, представляю, в какой он был бы ярости, — и она нежно, мечтательно улыбнулась. Маргарет ощутила, как от этой улыбки мороз пронзает ее позвоночник, и подвинулась ближе к Раулю, крепко взяв его за руку. Он скользнул по ней отрешенным, неузнающим взглядом, а потом снова повернулся к Кристин:
— Отец убил свою родственницу… кем Глэдис ему приходилась?
— Сестрой. Он понял это слишком поздно и уже не смог пережить свое последнее злодеяние. Слег с ударом. Я приходила к его кровати и смотрела, как он медленно угасал. Как и весь род… Забавно, что все мечты Кристофа превратились в пшик. Прах к праху его, — злорадно заключила она.
Бартелеми попытался коснуться подола ее платья, но его пальцы прошли сквозь. Однако Кристин что-то ощутила и присела перед ним на корточки.
— Тебе любопытно, юный алхимик? — ласково спросила она. — Хочешь узнать, почему твои собратья так и не выяснили секрет укрепляющих растворов моего мужа? Потому что они даже представить не могли, насколько он был жесток.
— Последний ингредиент — твоя жизнь, — с ледяной и обреченной уверенностью проговорил Рауль, и Бартелеми вздрогнул, его глаза широко распахнулись в ужасе.
— Прославленный Кристоф Флери, один из двенадцати великих вассалов, убил собственную жену? — неверяще воскликнул он. — Это же… немыслимо!
— Любимую жену, — все также ласково поправила Кристин. — Отдал своему роду и своему замку самое дорогое, что у него было. А вы, — она указала на Рауля и с удовольствием проворковала: — все потеряли.
После чего опять рассмеялась. Встала, легкая и тонкая, и танцующей походкой закружилась среди почтительно застывших мертвецов.
— И моя кровь бежала по булыжникам, — пропела Кристин. — Великая жертва во славу фамилии! Я была в такой ярости, что стала духом и преследовала Кристофа до конца его дней. Терзала и терзала, заставляя плакать и просить о прощении. Нет прощения… ни одному Флери нет прощения. Но после смерти дорогого мужа я успокоилась, впала в хрупкое забытье, застряв между мертвыми и живыми. Однако опыты Анри пробудили меня. В замке снова запахло серой, снова запахло кровью… И моя ярость, как неутоленный голод, пробудилась тоже.