— Ну разумеется, — совершенно не замечая, что убивает его, безжалостно подтвердила она. — Наш дворецкий обварился паром из-за этой шкатулки для белья. Ну вы видели, очень модная штука на кристаллах! Пых! И там лопнул клапан. Одежду на бедном Гаспаре пришлось разрезать тут же, а потом облить его холодным молоком. Ох и переживал он из-за испорченного камзола…
— Дворецкий, — неверяще повторил Рауль, — пар, пых, молоко.
И едва не взвыл, когда на его рану плеснули настойкой — защипало до слез, задергало, опалило. Он рвано выдохнул сквозь зубы, пытаясь не потерять лицо и не застонать.
— Моя коварная Пруденс, — с низкой хрипотцой произнес он, — вы специально заговаривали мне зубы.
Она хмыкнула и взялась за тряпицы. Рауль сидел неподвижно, позволяя ей наложить повязку, и почти сразу заметил неприятное: Пруденс держалась отстраненно, изо всех сил стараясь не прикасаться пальцами к его коже.
— Вы теперь испытываете отвращение ко мне? — подавленно спросил он.
А она смутилась, руки дрогнули, ткань, размотавшись, упала к нему на колени.
— Тот поцелуй… два поцелуя… — неуверенно начала Пруденс, — это было неразумно…
— Постойте, — изумился он, поймав обе ее ладони, потому что вдруг испугался: а если сбежит, оставив его в сомнениях и страданиях? — Я говорю о том, что я сделал с Кристин.
— О, — она, кажется, обрадовалась, будто эта тема была приятнее поцелуйной, — тут вы меня действительно удивили, ваша светлость.
— Удивил? — как она вежлива в формулировках! Сказала бы напрямик: ужаснул.
— Лихо вы мертвецами раскомандовались, — кивнула Пруденс. — Вынуждена признать, прежде я вас недооценивала.
— Не ожидали, что я способен на такую дикость?
— В вас есть стержень, — она высвободила одну из ладоней и похлопала его по обнаженной груди, там, где сердце. Тут же вспыхнула и отпрянула.
— И что бы это значило?
— Что вы показали себя мужественным и решительным человеком.
Рауль молча смотрел на нее, мучительно ища хоть намек на шутку или издевку. Но Пруденс вернулась к повязке, серьезно сосредоточившись на том, чтобы она выходила аккуратной.
— И вы все еще считаете меня хорошим и порядочным человеком? — сглотнув, тихо спросил он. Как ненавистны были эти эпитеты совсем недавно и как желанны сейчас! Рауль находил интригующей репутацию порочного дьявола, но правда оказалась в том, что он не хотел становиться им на самом деле.
— Ну разумеется, — без колебаний ответила Пруденс и отошла на шаг, разглядывая его плечо. — Готово, ваша светлость. Можете одеваться.
— Спасибо, — вырвалось у него, он порывисто поднялся и благодарно, нежно поцеловал ее в лоб. Пруденс замерла, тихо дыша, а потом осторожно положила ладонь на локоть его здоровой руки.
— Я вот что думаю, ваша светлость… — прошептала она, поднимая на него потемневшие глаза.
Рауль в это мгновение не думал ни о чем вовсе. Она не шарахается от него, как от чумного, и явно одобряет поведение с мертвецами. Возможно… возможно ли, что он слишком строго себя судит? Ведь Пруденс не из тех женщин, кто легко ошибается!
— Кристин не может утонуть в болоте, — продолжила она грустно и решительно. — Это место принадлежит ей, она там хозяйка.
— Что?..
— Надо уезжать из замка как можно скорее.
На мгновение Раулю захотелось закричать на нее — все ведь уже позади, зачем она придумывает новые опасности! Но ползучая, отравленная правда этих слов все же медленно коснулась его сознания и угнездилась там.
Дух не может утонуть. Как это он сам не понял.
— Начинайте готовиться к отъезду, Пруденс, — неохотно попросил он, ежась от одной мысли о Кристин. Неужели она все еще здесь? Баюкает свою ненависть и выжидает?
— Я могу лично отправиться в Арлан, чтобы подобрать дом…
— Ни за что, — Рауль неосознанно повторил ее жест, стиснув локоть. — Не оставляйте меня здесь одного, умоляю вас. Я ведь и правда близок к помешательству! Клянусь, без вас я в одночасье сойду с ума в этом склепе.
Она смотрела с тем пронзительным пониманием, от которого ты чувствуешь себя особенно незащищенным, открытым для удара.
— Я напишу виконтессе Леклер, — решила Пруденс. — Вот увидите, как ловко она все устроит.
— А, — мигом успокоившись, Рауль даже улыбнулся, припоминая обстоятельства появления сиделки Робинсон. — Значит, рекомендательное письмо не было подделкой?
— Оно написано под мою диктовку, — призналась она, тоже улыбаясь.
Они напоминали отражения в зеркале, копируя мимику и жесты друг друга. Стояли так близко, что чувствовали теплое дыхание на своих лицах.
Миг, другой — и Рауль понял, что сейчас снова поцелует ее, и пусть все кошмары дожидаются своей очереди, не до них сейчас. Но тут в дверь бесцеремонно постучали. Вздрогнув, они шарахнулись в разные стороны, и Рауль поспешно взялся за рубашку.
А в комнату, не дожидаясь разрешения, ввалилась дуреха-горничная, поднявшая такой шум в коридоре.
— Госпожа Пруденс! — выпалила она, увидела Рауля, взвизгнула и закрыла лицо обеими руками, спасая себя от позора.