Резать – не резал, скорее сковырнул веревки кинжалом с тремя наточенными у острия гранями. Р-раз – и вот он уже снова стоит, готовый к бою. В правой руке мизерикордия, на левой повисла чужая жена. Надо же, какой кавалер! И позицию не оставил, и девушке подняться помог. Бурцев скрипнул зубами. Будь у него хотя бы такой ножик, он бы тоже не сплоховал. Распороть путы – это ведь секундное дело. Любой дурак так сможет!
Кажется, пруссы окончательно смирились с тем, что им здесь ничего не светит. Отступили за камни – к краю поляны. Но и уходить не спешили – скучковались, загалдели… Похоже, вайделоты готовились к длительной осаде.
– Благодарю вас, пан рыцарь! – Аделаида кокетливо стрельнула глазками. – За помощь попавшим в беду и за сострадание, проявленное к несчастной даме.
Укоризненный взгляд в сторону мужа, очаровательная улыбка в адрес незнакомца…
Немец галантно склонил голову перед «несчастной дамой». Подчеркнуто строго кивнул Бурцеву.
– Ну, да, конечно, спасибо-спасибо, – пробурчал тот.
Слова признательности прозвучали не очень-то дружелюбно, но поблагодарить за своевременное вспоможение все-таки стоило.
– Могу ли я узнать ваше имя? – не унималась княжна.
– Фридрих фон Берберг, – представился незнакомец, продемонстрировав великолепное знание польского и легкий немецкий акцент. – Я из Вестфалии. Рыцарь-пилигрим.
Ну, наконец-то! До Аделаиды дошло, с кем она имеет дело. Полячка помрачнела. Немцев княжна – в прошлом жертва тевтонских интриг – жаловала не больше, чем прусских язычников-жрецов.
– А позволено ли мне будет узнать, как в эти дикие края попала столь прекрасная дама с благородными манерами истинной шляхтенки?
Изысканная речь, приторная улыбка и обожающий взгляд немца бесили Бурцева. А вот Аделаида поддалась, растаяла, даже одарила льстеца ответной улыбкой. Видимо, краковской княжне все же страсть как захотелось произвести впечатление на благородного собеседника.
– Я, – полячка привычно приосанилась, вскинула подбородок. – Я Агделайда Кра…
– Она из Малой Польши и здесь оказалась случайно, – торопливо и не очень вежливо перебил супругу Бурцев.
Ни к чему, совсем ни к чему Аделаиде раскрывать свое истинное происхождение и княжеский титул перед незнакомым германцем. Лучше уж им сменить тему разговора.
– А что вы делаете в Пруссии, господин фон Берберг?
Княжна, которой так и не дали договорить, насупилась. Немец удивленно поднял брови, потом грозно свел их над переносицей.
– Много лет назад я покинул свой замок, дав обет защищать обиженных, оказывать посильную помощь страждущим и карать врагов истинной веры. Будучи в Святой земле, я услышал, что на христианский мир с востока надвигаются бесчисленные орды язычников. Говорили, будто богопротивные идолопоклонники, именуемые татарами, уже захватили польские княжества, в бою под Легницей одолели войско Генриха Силезского и лучших рыцарей великого тевтонского магистра Конрада ландграфа Тюрингского и Гессенского, а также наголову разбили венгерского короля Беллу Четвертого. Разумеется, я без промедления развернул коня, чтобы поскорее скрестить меч с язычниками, но опоздал. Господь помог христианам: татары ушли восвояси. Ни в Венгрии, ни в Польше я их не встретил. А потому решил примкнуть к германскому братству Святой Марии, которое тоже бьется во славу Божию.
– Вы хотите стать крестоносцем? – насторожилась Аделаида.
Фон Берберг ответил уклончиво:
– Решение о вступлении в братство я еще не принял. Может быть, позже. Пока же я просто намерен оказать посильную помощь ордену в качестве гостя и союзника. Нынче я направляюсь в Кульм, или, как называют этот славный замок в Польше, – Хелмно. Там ослабленное битвой с татарами Христово воинство собирает под свои знамена благородных рыцарей со всей Европы. В Кульме даже объявлены многодневные турниры, на которых любой сможет показать свою доблесть, а заодно завладеть в честных ристалищных поединках богатой добычей – оружием и имуществом побежденных. Там, между прочим, будет присутствовать сам епископ Вильгельм Моденский – легат папы Григория Девятого. Говорят, его преосвященство примирит претендентов на пост Верховного магистра ордена Святой Марии и поможет наконец братьям выбрать себе достойного гроссмейстера вместо покойного Конрада Тюрингского.
Глава 19
Аделаида слушала Фридриха, раззявив рот. Еще бы! Настоящий странствующий рыцарь… благородный герой без страха и упрека, словно сошедший со страниц рыцарского романа, стоял сейчас перед ней во плоти и сверкающем железе. Бурцев тоже был озадачен. Он растерянно взглянул на мертвых вайделотов и на живых – толпившихся за Кругом Смерти. Забавно вообще-то получается. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь ему придется драться плечом к плечу с гостем тевтонского ордена против общего врага?
– А где же вы так хорошо научились говорить по-польски? – поинтересовался Бурцев.
– Моя мать была полячкой…
