Вот это речи! Не девочки, но жены! Неожиданно пробудившаяся у воинствующей католички толерантность окончательно лишила Бурцева дара речи. А непробиваемый суровый прусс – тот, кажись, вообще аж растрогался.
– Пустое, дочка, – махнул рукой дядька Адам. – У нас тут сейчас проблемы поважнее имеются.
Проблемы?
– Что стряслось? – подобрался Бурцев. – Где остальные ребята?
– Перебиты все, – доложил Дмитрий. – Супостат завал-то уж разобрал. Снова свой греческий огонь на нас пустил. Кто испугался, вскочил да побежал – тех расстреляли невидимыми стрелами. Потом подожгли железную колесницу…
Расстреляли? Бурцев вздохнул. А они-то здесь стрельбы не слышали. Магическая звукоизоляция, однако!
– Мы вот только и остались, – продолжал новгородец. – Отступили, пока колесница горит… Извини. Василь, никак не можно там больше удержаться. Весь гарнизон крепости, наверное, сейчас в подвалы ломится. Вот догорит железный змей – и враг будет здесь.
Весь гарнизон? А что, очень может быть. Для фашиков ведь потеря подземелья с малыми башнями перехода – это настоящая трагедия. Цайткоманда во что бы то ни стало постарается отбить обратную дорогу домой, а также своего магистра и его помощников-медиумов. А уж ярость эсэсовской солдатни, когда та поймет, что заветные башенки раздавлены танком, а эзотерики СС мертвы, – вообразить трудно. Живыми их отсюда не выпустят – это точно.
Значит, попались?! Мышеловка, значит?! Бурцев сжал кулаки в бессильной ярости. Все напрасно, все зря! Теперь их либо пристрелят, либо сцапают. Но тогда уж лучше бы пристрелили…
– Освальд, должен же быть отсюда другой выход! Ведь куда-то эти подземелья ведут! Нам нужно выбираться из замка.
Добжинец лишь пожал плечами:
– Это старые подземелья, Вацлав. Все ходы давным-давно разрушены, да и неизвестно мне о них ничего.
Дядька Адам и Збыслав, потупив взор, стояли в сторонке. Дмитрий растерянно развел руками в ответ на немой вопрос Бурцева: не знаю, мол, Василь, понятия не имею, как в такой беде помочь.
– А ты что мыслишь? Можно выбраться отсюда? – спросил Бурцев Бурангула.
Юзбаши сокрушенно покачал головой:
– Нет, иптэш Вацалав. Здесь один путь: сверху вниз – к этому колодцу. Больше я ходов не видел. Только дверь, которую нашел Сыма Цзян. Но и там выхода нет – я проверял.
Все молчали. Тягостная и безрадостная то была тишина. Приплыли, что ли? Похоже, что так. Впереди – только смерть. Ладно, пусть смерть, но сначала… Бурцев взял пулемет на изготовку. Ох, кому-то мало не покажется сначала. Пятьдесят «невидимых стрел» в ленте, аккуратно уложенной внутрь патронной коробочки, – это не шутка.
Всхлипнула рядышком Аделаида. Нет, не пятьдесят. Сорок девять… Нельзя, чтобы она попала в руки разъяренных фашиков живой. Замучают ведь. А так… один выстрел в голову – милая Аделаидка даже испугаться не успеет. Лишь бы рука не дрогнула.
Что-то тихонько шептала Ядвига, утешая княжну. Гм-м, не сорок девять. Сорок восемь, раз уж на то пошло. Ядвига ведь тоже… Как бы там ни ярился и ни противился Освальд, обеих девушек следует избавить от горькой участи пленниц цайткоманды.
Сыма Цзян неожиданно выступил вперед, подставив тощую грудь под пулеметный ствол.
– Моя наша выведет! – Сморщенное лицо старика растянулось в насмешливой улыбке. «Какая же твоя глупая, Васлав», – говорили узкие лукавые глазки уроженца Поднебесной.
– Ты?! Выведешь?! – Бурцев тряхнул головой. – Но как?!
Китаец с упреком покачал головой:
– Твоя плохо помнит то, что должна помнить хорошо. А у наша есть простая выхода. Такая же простая, как входа.
– Хочешь сказать, что мы можем вернуться отсюда в Дерпт?! – осенило его.
– В Дерпта, или в Кульма, или в Священная леса прусская людя.
– Погоди-ка, фон Берберг говорил, будто в Священном лесу пруссов уже не действует магия. Там все заблокировано или что-то вроде того… У него-то в лесу камлание не вышло.
Китаец хихикнул:
– Это потому что моя вышла. Моя пришла на развалина арийская башня раньше немца с медвежая щита, и моя специально колдовалась так, что больше никакая колдоваться там не можется. А моя можется!
– Так это ты?! Ты заблокировал?
– Моя-моя! И в Кульма тоже моя поставила магическая блока, пока твоя разговаривалася с медвежая рыцаря.
Оп-ля! Оказывается, Кульмская платц-башня тоже отсечена от основных сил цайткоманды!
Сыма Цзян довольно кивал. Ну вылитый китайский болванчик!
– Моя много знай о магия ария. Если бы моя имелася малая башня, то легко научивай четырех из вас древняя заклинания и покоряй время – прошлая и будущая. А так моя покоряй только пространства.
Бурцев хмыкнул. Уж извини, Сема, с малыми башенками нынче напряженка.
– Но разве нам не нужно сначала вернуться на то самое место, откуда мы появились здесь? – поинтересовался Бурангул.
