Бриан был выше Греты, замахнуться ему оказалось ещё сложнее. Но помогла то ли данная богом сила, то ли ярость – полуторный клинок прочертил горизонтальную полосу и смял шею врага. Голова с ручкой звонко врезалась в стену, полетели искры.
Кровь не шла. Безголовое тело продолжало плеваться огнём, лучи выскакивали из правого наруча. Все попадали носами в ил. Бриан же прыгнул в бок, ударом кулака свалил призрака на пол, упал на колени и рассёк туловище на две половины.
Из обрубка били молнии. Внутри не оказалось кишок, лишь диски с угловатым узором и гладкие верёвки.
Мертвец.
Адский огонь продолжал поливать потолок, кирпичи от него взрывались, осколки чиркали по спинам, пока Бриан не разрубил колдовской наруч.
– Как бы туннель не обвалился! – крикнула Грета. – Прочь отсюда.
Они с отцом Антонио подхватили под мышки Поля и оттащили подальше. Тот очнулся, завыл от боли.
– А где Густав? – спросил вдруг Бриан.
Одо видел, как пьянчуга бежал назад, во тьму: похоже, призрак свёл его с ума.
– Пойду, приведу, – бросил молодой рыцарь и метнулся вниз по коридору.
– Стой, надо выходить наружу! – закричала Грета, но широкая спина уже скрылась за поворотом.
Грета достала из сумки плащ, на него положили Поля. Отец Антонио заохал, осматривая рану: что за небывалое оружие? Адский огонь прожёг пластины бригантины и кольчугу насквозь, оставил чёрную дырку слева под рёбрами. Раненый настаивал, дескать, это был сам дьявол, и черти здесь повсюду.
Вода журчала совсем рядом, её шёпот складывался то в тиканье, то в нечто, похожее на шарканье. Грета помогала отцу Антонио ворочать Поля, чтобы наложить перевязь.
Через десять минут раздались мерные шаги: из-за поворота показался Бриан. Он не нашёл Густава.
Вот бедолага! Заблудился. Может, на обратной дороге его поискать?
Поля положили на плащ и понесли. Надо идти вперёд, письмо жгло грудь отца Антонио. Скоро рассвет. Если они выберутся засветло, то могут сразу наткнуться на татар, и тогда комтур не увидит дым с Данцигской башни.
С потолка уже не сочилась вода, ход стал шире. Коротышка то и дело склонялся к раненому, который что-то шептал. Бриан вложил меч в ножны и принял носилки у Греты.
– Рана тяжёлая, вряд ли оправится, – вздохнул Одо, сменив священника.
Тот перекрестился, отвернулся, пошуршал рясой. Что-то булькнуло. С плаща раздался хрип.
– Вы не доташите меня до Даньсига, – прошептал Поль, задыхаясь. – Отипустите в рай.
– Устав говорит нам заботиться… – начала Грета, но Одо зарычал:
– Проклятие, Генрих! Мы должны выполнить поручение комтура, а тут чёртовы призраки, и наверху куча клятых поляков. Отец, читайте отходную.
Плащ положили на землю, братья запели молитву. Неужели они вот так запросто добьют весельчака Поля де Сурте? Кто это сделает? Бриан? А если… если ей придётся? От правой кисти пошёл холод, словно рука уже заносила клинок.
Нет. Нет!
Умирающий подозвал Грету к себе, она стала на колени и услышала шёпот:
– Поселуй меня.
Грета прикоснулась губами к мокрому лбу, но Поль с неожиданной силой притянул к себе и впился в рот.
Она еле вырвалась, отшатнулась, спина клацнула о кирпичи. Отдышавшись, выдавила:
– Поль, ты чего? Содомский грех…
Бриан с подозрением рассматривал Поля, который пытался смеяться, зажав живот. Одо откровенно хохотал. Неужели это была шутка? Они вовсе не собирались никого добивать, просто разыгрывали? Вот идиоты.
– Да хватит тебе, Генрих! – выдавил сквозь смех Одо. – Мы-то знаем, что ты девушка.
Грете вдруг показалось, как будто она в кошмарном сне, где идёшь по улице, прохожие оглядываются, ты смотришь на себя и видишь, что забыла одеться. Она пробормотала:
– Но… Откуда? Четыре года без нормального мытья, переодевание у коня в стойле, чёртов гульфик натирает… Как вы могли догадаться? Вам комтур открыл?
Бриан отводил глаза и весь покраснел.
– Комтур скажет что-нибудь, жди, – ухмыльнулся Одо. – Это Поль ещё в прошлом году заметил, когда ты после тренировки стянула кольчугу и оказалась в мокрой рубашке. Не знаю уж, какие прыщики он там разглядел, я бы ни в жизнь не догадался, у Феда побольше будут. Но мы потом проверили в гданиско.
– Получается… – Грета попыталась сглотнуть, однако в горле совсем пересохло. – Весь замок обо мне знал?
– Почему это – весь? – оскорбился Одо. – Только братья. Ну и отец Антонио.
Грета взглянула в сторону священника: тот прятал улыбку и быстро-быстро перебирал чётки. Подняв плащ, снова двинулись в путь. Одо продолжал:
– Начальству мы не докладывали, полубратьям и солдатам не говорили. Да кто бы проболтался, того бы Бриан сразу в гданиско утопил. Не представляешь, он с тобой как наседка…
«Гданиско» называлась башня, к которой ходили из Высокого Замка по длинной галерее с целью… гм… излить лишнее. Под башней протекал ручей, туда с большой высоты и валились все отходы. Поговаривали, что пол в гданиско откидывается, если потянуть за специальную верёвочку; именно из-за этого неугодные мейстеру люди бесследно исчезают. Якобы.
Каждый раз, когда Грета посещала данное удобство, она боялась потянуть не за ту верёвочку.
