- Ну что ж, Луи, если наша юная леди так уверена в своих словах, - начал мужчина, – думаю, никто нам не помешает поиграть с её телом.
На его лице образовалась ехидная улыбка, а меня буквально кинуло в жар. Я видела эту улыбку и не раз. Господи, это не может повториться больше!
Неужели Бибер и вправду не придет за мной? Что за глупые мысли, Дженни?
Ты испортила все его планы и подвергла смерти.
Теперь его будут искать для того, чтобы убить? Ведь так?
Я сама толком не понимала, что происходило, но ясно видела, что мужчина, по имени Луи, вновь задвинул шторы и направился в мою сторону.
К горлу подкатила паника, и я тут же вжалась в кресло, когда Луи наклонился надо мной.
Он оглядел меня с ног до головы, остановив взгляд на моей груди.
Казалось, мое сердце пропускало сотню ударов в тридцать секунд.
Он засунул руку в карман, и достал оттуда нож. Все внутри меня будто провалилось в пропасть. Я перестала чувствовать ноги, а голова вдруг закружилась.
Умирать, когда ты отключен, думаю, не так больно.
Он схватил мою ладонь, и дернул меня на себя, положив мою руку на стол, и прижимая ладонь к поверхности, расставил аккуратно мои пальцы.
Это было похоже на игру, от которой, мне кажется, должно стать еще хуже.
Он поднял нож над моими пальцами, а я закрыла глаза, слышав лишь то, как началась игра. Я слышала смех, рядом сидевшего мужчины, и мне казалось, если я открою глаза, то он попадет по моим пальцам.
Моим глазам стало горячо, но я не собиралась плакать!
Я выберусь из этого чертового дерьма и без помощи Бибера!
Я открыла глаза, и попыталась выдернуть руку, как почувствовала резкий удар по мизинцу.
Руки начали трястись, а Луи громко засмеялся.
Он отпустил мою руку, и, снова вжавшись в кресло, я преподнесла ладонь к лицу.
Я думала, что все будет намного хуже, но он задел лишь боковую часть моего мизинца, из которого уже поспешно шла кровь.
Я не ела сутки, и это начало сказываться на моем состоянии.
- Сколько времени прошло? – обернулся Луи к своему другу.
- Около часа, - пожал тот плечами, – похоже, Бибер и вправду не спешит помогать тебе.
Он взглянул на меня, а на его лице читалось явное удовлетворение о том, в каком я была состоянии.
Он обернулся назад, немного наклонившись, и достал бутылку пива.
Несмотря на то, что я никогда не употребляла алкоголь, я безумно хотела пить, а значит, и хотела это чертово пиво.
Он открыл крышку зубами и начал его пить, проливая на свою рубашку.
Я следила за каплями, которые стекали по его подбородку, и чувствовала, как в горле становится сухо.
Еще несколько секунд я наблюдала за этой картиной, и чувствовала, что добиваю себя этим, но мысли вдруг перебились, когда начал ныть порезанный палец.
Я взглянула на руку, которая была уже вся в крови, и вновь мне закружилась голова.
- Хочешь пить, милая? – спросил грубый голос, и я подняла голову, в надежде, что мне дадут хоть немного воды, но в ответ я получила совсем другое.
Он прислонил мою кровавую ладонь к моему рту, от чего я почувствовала солоноватый вкус крови. Одновременно кашляя и пытаясь избавиться от его рук, которые так и лезли ко мне, я стала понимать, что должна что-то делать.
Никто мне не поможет, кроме меня самой.
- Скукота, - завопил Луи и отпустил мою руку, пихнув меня в плечо.
Я поднесла руку ко рту, вытирая кровь со своих губ и заметила, как оба выпрямились надо мной.
- Отдохни, малышка, - хрипло усмехнулся тот в рубашке, а второй, натянув веревки, привязал меня к креслу. Они обошли меня, и все, что я слышала - это как хлопнула дверь.
Как думаете, каково себя чувствовать никому не нужной?
Мысль о том, что за мной никто не придет, и никто меня не ищет - убивала.
Я опустила голову, взглянув на свои ладони. Обе были в собственной крови.
В горле было сухо, а дышать было тяжело от натянутой веревки.
Я взглянула в сторону окна, которое было прикрыто потертыми, от старости шторами, и заметила осколки стекла, лежавшие на подоконнике. Они переливались на солнце, играя зайчиками по всей комнате.
Я попыталась встать с кресла, но тут же плюхнулась назад. Даже поднять его и переместится вместе с ним, было огромным трудом, если считать то, что ты не ел целые сутки.
Веревки вжимались в грудь еще больше, когда я пыталась подняться вновь, но хотение избавиться от этого всего было сильнее.
Встав на ноги, я подняла с собой кресло, пытаясь не произнести ни звука, хотя сама была готова рыдать от жуткой физической боли. Именно в этот момент я всем сердцем ненавидела Джастина Бибера, и поклялась, если встречу его еще хоть раз в своей жизни, то не оставлю безнаказанным.
Поставив его на место, я тихо простонала, чувствуя боль в рудной клетке. До окна оставалось всего метра три, а я уже не могла сделать и шага.
Страх от того, что они могут зайти в любую секунду и от того, что может происходить со мной дальше, если я здесь останусь, добивал меня.
Давай, Дженни, ты же сильная!
Я снова встала на ноги, и сделала несколько шагов в сторону окна. Тянуть руки было неудобно, и я все еще держа на себе этот груз, пыталась взять хоть один осколок.
