Руки Драко скользят по её бедрам вверх, губы спускаются по её плечу, и она готова отказаться от своего плана. Но сейчас это стало делом принципа, так что Гермиона ведёт ладонью по его предплечью, слыша хруст пакета в его левом кулаке. Она уже почти добралась до своей цели, но Малфой откидывается на подушки и наклоняет подбородок, заставляя её отстраниться. Под его взглядом сердце пускается в галоп, правой рукой Драко хватает её за шею, притягивая для поцелуя. Их языки переплетаются, и когда Гермиона теснее прижимается к Малфою, тот подаётся ей навстречу, сминая в руке упаковку.
Она отпускает его предплечье и обеими ладонями вцепляется ему в рубашку, Драко обнимает её, и пакет с шуршанием падает на пол. Гермиона уже собирается предложить отправиться в спальню, но чувствует улыбку на его губах и, едва он отклоняется, замирает.
— Я победил, — выдыхает он и тянется к Гермионе за поцелуем, но в этот раз не даётся она.
— Что?
— Отвлечь меня обещанием секса, чтобы добраться до попкорна? Я бы сказал, что план сработал, но нет.
Гермиона прищуривается — не будь её губы такими припухшими, они бы без сомнения сжались в тонкую линию. Малфой смеётся и так нежно касается её щеки большим пальцем, что она тут же забывает о своей злости. Но ей кажется, что такая отходчивость может быть опасной.
Почувствовав неладное, она отрывается от ждущих серых глаз Малфоя и поднимает голову. В комнату, зевая и не сводя взгляда с белоснежного затылка Драко, тихо входит Лаванда. Гермиона уверена: её лёгкие и сердце прекратили свою работу, но она лишь смутно отдаёт себе в этом отчёт. Слова замирают на языке, и хотя в голове проносятся тысячи мыслей, она молчит, не шелохнувшись.
— Драко, у тебя есть планы завтрашней вылазки?
Драко напрягается, и Гермионе кажется, что его реакция слишком запаздывает.
— А что?
Лаванда подходит так неспешно, будто вовсе не замечает ничего ненормального. Словно Гермиона Грейнджер, сидящая на коленях у Драко Малфоя, — это обычное явление. Зрение Гермионы туманится — этот симптом ей отлично знаком, — и она понимает, что её начинает накрывать паника. Руки ходуном ходят на плечах у Драко, он отпускает её шею, но не отводит ладони от её талии — и она не понимает почему.
Хотя, уже слишком поздно придумывать какие-то оправдания.
Я проверяла его зубы; пытаюсь экспериментировать с ощущениями. Я такая пьяная, что даже не понимаю, где нахожусь — о, неужели это Драко Малфой?
— Гермиона, — она выныривает из своих мыслей и фокусирует взгляд на Драко. Наверняка он обратил внимание на дикое выражение её лица — слишком уж редко он зовёт её по имени, да ещё таким тоном. Она замечает его руку на своём бедре, ощущает лёгкое давление, явно дающее понять, что пора слезать.
— Верно, — Гермиона буквально выдавливает из себя это слово, и пока она поднимается на онемевшие ноги, Драко сверлит её нечитаемым взглядом.
— Так что? Мы с Гарольдом можем на них посмотреть? Или ты делиться не собираешься? Ты же знаешь, у нас есть право… Гермиона, прошу прощения, что прерываю… Но мы тоже вправе их изучить.
Голос Лаванды затихает, едва Гермиона каким-то чудом добирается до своей спальни. Она закрывает веки и прислоняется спиной к двери, пытаясь унять судорожное дыхание и успокоиться, чтобы всё обдумать.
Драко в эту ночь к ней не приходит.
День: 1444; Время: 11
— Ты чего такая дёрганая?
Гермиона подскакивает, проливает горячий чай на ладонь и шипит сквозь зубы.
— Ч-что?
Прошлой ночью она спала два часа двенадцать минут. Может быть, меньше, но когда Гермиона в последний раз закрыла глаза, часы показывали 3:55, и пусть ей потребовалось какое-то время, чтобы провалиться в сон, эти двенадцать минут она всё равно засчитала. Порой Гермиона врёт самой себе, сколько полноценного отдыха она получила, — игры с силой воли, лишь бы только удержаться от попыток убедить себя, что вполне объяснимо пускать днём слюни, уткнувшись носом в стол.
Она не сразу пришла в себя настолько, чтобы начать размышлять о произошедшем. Следуя собственной привычке, Гермиона разложила события на детали, каждую из которых анализировала до тех пор, пока не начала кружиться голова. Отсутствие реакции со стороны Драко и Лаванды свидетельствовало о том, что оба они не особо волновались. Хотя Гермиона была не в том состоянии, чтобы в должной мере обратить внимание, не переполняла ли Лаванду радость от предвкушения самой интересной сплетни за… она даже не знала, за какой именно период времени. Драко напрягся, но судя по воплям, доносившимся из-за двери, его натянутость была больше связана с тем, что Гарольд хотел взглянуть на план, и с очередной вспышкой малфоевской паранойи.
Прозрение пришло к Гермионе в 9.27 утра. Обдумывая язык тела и прикидывая способы заставить Лаванду молчать, она вдруг спросила саму себя, а почему, собственно, она так переживает? У Рона бы случился сердечный приступ, Гарри бы умер от шока, слухи и гадости преследовали бы её ещё бог сколько знает времени?
