— Они прятали своих детей? — Дин кривится и наклоняет голову, глядя, как один из них пытается его лягнуть.
— Ну, должно же быть хоть что-то, в чём они на нас похожи, — новенькая девица раздувается от гордости, ведь это её первая операция, и она не понимает, что миссия обернулась провалом. Гермиона надеется, что узнать войну ближе ей не придётся.
— Убери свои грёбаные грязнокровные руки от моего брата, — беснуется парень, и Гермиона видит в его глазах тот же гнев, что сверкает в прорезях масок.
— Думаю, она может взять его себе. Воспитать, как посчитает нужным, — тянет Драко, глядя на малыша на руках у Гермионы, и встречается с ней взглядом.
На какой-то момент ей кажется, что Малфой говорит серьёзно, но едва юный Пожиратель начинает биться в путах, замечает ухмылку на его губах. Она смотрит на ребёнка и берёт себе на заметку покупку противозачаточных. Её запасов хватит всего на неделю. Маленькие пальчики обнимают Гермиону за шею, она плотнее запахивает на малыше одеяло, переводит глаза на макушку Драко и качает головой.
— Ты же всё знаешь о грязнокровках, верно? Ты… — парень с шипением отшатывается, будто близость ладони Драко его обжигает. — Не прикасайся ко мне, сраный предатель крови! Ты заразился от…
Драко пихает парня в грудь, и тот затылком врезается в стенку дома. Малфой отдёргивает руку от портключа, и подросток исчезает, не успев от него избавиться. Он сверлит взглядом опустевшее место, и Гермиона задаётся вопросом: видит ли он сейчас себя прежнего? Он знаком с этой ненавистью и отвращением, сам когда-то их испытывал.
Она протягивает руку, чтобы, возможно, коснуться его плеча, но опускает её.
— Драко.
Она зовёт его тихо, и он поворачивается с непроницаемым выражением лица: его бровь приподнята, будто его взбесит всё, что бы она ни сказала.
— Что?
— Что мы будем с ним делать?
Ребёнок шлёпает её по подбородку, она опускает глаза, и малыш смеётся, пуская слюни ей на футболку. Гермиона думает о его брате, о безусловной детской привязанности, и внутри поднимается что-то, чему она не может найти объяснение. Внезапно на её глаза наворачиваются слёзы, и всё, чего она хочет, это вернуть сына родителям.
Она инстинктивно целует мальчика в лоб и, подняв взгляд, видит, что Драко странно на неё смотрит.
— Отнеси его в Министерство.
— Министерство?
— Он же не потерявшийся щенок, Гермиона.
— Я и не предлагала взять его с нами, — Гермиона сердится, Малфой недоумённо смотрит на неё, но она и сама ничего не понимает. — Я отнесу его в Министерство.
— Хорошо.
— Хорошо.
День: 1473; Время: 19
— Я украла машину, — она обращается к Люпину, не отрывая взгляда от закрытых глаз Рона.
Закончив дела в Министерстве, она сразу пришла сюда, предвкушая встречу с другом, и расстроилась, застав его спящим. При звуке её голоса Гарри поднимает голову, медленно пережёвывая одну из конфет, что он подцепил с прикроватного столика. Он уже рассказал, что, появившись в больнице пораньше, нашёл Рона в ванной, и пусть тот заснул всего через десять минут после прихода друга, это было гораздо больше, чем досталось Гермионе.
— Машину? — голос Люпина звучит совсем не так, как она ожидала, — в нём слышна усталость.
— Я напишу отчёт сегодня вечером, но хотела сразу тебя предупредить. Карта была неточной, мы оказались в нескольких километрах от места назначения — в маггловском мире, покрытые грязью, в мантиях, посреди шоссе. Никто не пострадал, с машиной всё в порядке, за исключением, может быть, кое-каких повреждений салона… В распоряжении маггловских служб наверняка есть снимок моего лица.
Люпин вскидывает брови и прикрывает глаза, его лоб собирается морщинами, и он вздыхает. Совсем не та реакция, на которую она рассчитывала.
— Не могу утверждать, что этот инцидент за пределами волшебного мира останется без последствий. Я поговорю с Министром.
— Мы не могли использовать магию…
— Гермиона, если бы всё обернулось плохо, возникли бы проблемы. Как бы там ни было, вы нашли выход, и ты сделала то, что была должна. Я полагаю, это наименее серьёзный из списка твоих проступков.
Гермиона смотрит на него, моргая, и переводит взгляд на Рона. Она поднимает руку, касается пальцами рыжих топорщащихся прядей. Его рот открыт, глаза двигаются во сне, и его ладонь под её собственной такая большая. Гарри сказал: он вёл себя очень странно. Застыл, будто бы от шока, и, когда Гарри обнял его, несколько секунд никак не реагировал. Рон мало что говорил, и беспокойное выражение не сходит с лица Гарри с тех самых пор, как Гермиона появилась в палате.
Наверно, Рон должен с кем-то поговорить, и этот кто-то — не они. Такое положение дел им не по нраву, но Гермиона знает: иногда всё должно быть именно так. Она понятия не имеет, через что Рон прошёл в заточении, и почти рада, что он ей об этом не расскажет, — она сомневается в своей способности справиться. Не знает, хватит ли у неё сил вынести его воспоминания и горе его семьи.
