The Gathering Storm полностью

Джолин посмотрела на двух других женщин.

– Слушай. У меня внизу раненый Краснорукий, и я намерен вытащить его отсюда живым. Вы не можете помочь этим людям. Подозреваю, что ваши Стражи зарубили этих на лестнице еще до того, как вы почувствовали достаточную угрозу своим жизням, чтобы воспользоваться Силой. Вам известно, насколько решительно они настроены.

– Ладно, – сказала Джолин. – Я иду. Но мы захватим двух служанок. Их могут нести Блэрик и Фен.

Мэт вздохнул. Он предпочел бы оставить руки Стражей свободными для мечей на случай неприятностей, но ничего не сказал. Он кивнул Талманесу с Томом и нетерпеливо дождался, пока Стражи не подхватят связанных служанок, взвалив их себе на плечи. После этого вся группа двинулась по служебной лестнице. Талманес показывал путь, Мэт замыкал шествие. Он услышал вопли – наполовину яростные, наполовину радостные – когда горожане у подножия лестницы поняли, что в них перестали лететь огненные шары. Послышались удары, крики и стук дверей, и Мэт вздрогнул, представив, как связанные слуги, оставшиеся в ванной, попали в руки толпы.

Мэт с остальными выскочили из двери на задний двор, где обнаружили лежащего на земле возле Типуна Деларна. Рядом с ним стоял на коленях Гарнан. Бородатый солдат выглядел взволнованным: – Мэт! Он упал с лошади, и я…

Эдесина оборвала его, метнувшись к Деларну, и опустилась рядом с ним на колени. Она прикрыла глаза, и Мэт почувствовал холод, повеявший от медальона. Он поежился, представив, как от женщины исходит Единая Сила и втекает в раненого мужчину. Это не намного лучше смерти. Проклятый пепел, но это так! Он сжал медальон под рубахой.

Деларн напрягся, но затем с широко распахнутыми глазами начал ловить воздух ртом.

– Сделано, – сказала Эдесина, поднимаясь. – Он будет чувствовать слабость после Исцеления, но я успела вовремя.

Слава Свету, Гарнан собрал и оседлал всех лошадей. Молодчина. Женщины сели в седла и бросили через плечо прощальный взгляд на постоялый двор.

– Кажется, будто их отравляет сама тьма, – заметил Том, пока Мэт помогал Деларну подняться в седло. – Словно их отверг сам Свет, оставив им только Тень…

– Мы ничего не можем поделать, – сказал Мэт, втаскивая себя в седло позади Дерлана. Боец был слишком слаб после Исцеления, чтобы ехать в одиночку. Мэт оглянулся на связанных служанок, которых Стражи перекинули через луку седел. Они извивались в путах, их глаза горели от ненависти. Он повернулся и кивнул Талманесу, который, привязав фонарь к палке, прилаживал его к седлу. Кайриэнец снял щиток, осветив всю конюшню. Дорога уходила со двора во тьму, на север. Она уводила прочь от армии, но зато прямо прочь из поселения к холмам. Мэта это вполне устраивало.

– Поехали, – сказал он, пришпорив Типуна. Остальные последовали за ним.

– Я говорил тебе, что пора уходить, но ты настаивал на последнем броске, – через плечо заметил Талманес, едущий слева от Мэта.

Мэт не оглянулся:

– В этом нет моей вины, Талманес. Откуда мне было знать, что если мы останемся, они примутся рвать друг другу глотки?

– Что? – уставился на него Талманес. – Разве это не обычная реакция людей на твои намерения провести ночь в городе?

Мэт закатил глаза, но был не в состоянии смеяться, пока они выбирались прочь из города.

Часом позже Мэт сидел на камне, торчащем из склона темного холма, глядя на лежащий внизу Хиндерстап. В поселении было темно. Ни единого огонька. Было невозможно сказать, что происходит там, но он продолжал наблюдать. Как можно спать после всего случившегося?

Но бойцы в самом деле уснули. Он не мог винить Деларна. Исцеление Айз Седай способно иссушить кого угодно. Мэт несколько раз по случаю испытал его ледяное прикосновение на себе и не собирался повторять такой опыт. Талманеса с Гарнаном Исцеление не оправдывало, но они были солдатами. Солдаты умеют спать всегда, когда выпадает свободная минутка, и ночное происшествие ничуть этому не помешало, не то, что Мэту. О, они волновались, пока были в центре заварушки, но теперь для них это была всего лишь еще одна прошедшая битва. Еще один бой, в котором они выжили. Даже здоровяк Гарнан шутил и улыбался, пока они укладывались спать.

Но Мэт так не мог. Он чувствовал некую странную неправильность в этом происшествии. Мог ли комендантский час каким-то образом помочь избежать всего этого? Не мог ли Мэт, оставшись, спровоцировать все эти смерти? Кровь и проклятый пепел! Неужели весь мир сошел с ума?

– Мэт, паренек, – обратился к нему Том, подходя ближе, знакомо прихрамывая. У него оказалась сломана рука, хотя он не сказал об этом, пока Эдесина не заметила, что он морщится от боли, и не настояла на Исцелении. – Тебе нужно поспать, – теперь, после восхода луны, скрытой облаками, стало достаточно светло, чтобы заметить его озабоченность.