Мне хотелось подразнить его, воспользоваться беспомощностью, которую он так не любит. Я откинула одеяло в сторону, по-собственнически стащила с него пижамные штаны и победоносно оседлала горячие ото сна бедра, устроив ладони на твердых, напряженных позой плечах. Люцифер попытался приподняться, гремя цепочкой наручников, обреченно вздохнул и закусил губу, разглядывая меня, сидящую сверху.
— Все или ничего?
Он ответил не сразу, завороженный зрелищем.
— Да, — покрутил затекшими руками. — Развяжешь меня?
— Неа. Ты ведь не дашь привязать себя обратно.
— Конечно нет!
Стало смешно от этого возмущения. Я наклонилась, щекотя волосами его руки с напряженными мышцами, звучно поцеловала в идеальный, ровный нос, одновременно надавливая руками на татуированные плечи. Люцифер расслабился под моим напором и опустился на подушки.
— Только Ситхи все возводят в абсолют21, — добила его цитатой из фильма.
— Перейдешь ко мне на темную сторону? — он потянулся за поцелуем, поднимая подбородок. Щетина слегка уколола кожу.
Я отстранилась совсем немного, повела рукой по теплой груди вниз, прошла по линии между мышцами пресса, в довершении накрыла ладонью напряженный член. Люцифер негодующе зарычал, мотнув руками. Кровать жалобно скрипнула от его напора.
— А ты покажешь свой световой меч?
Он запрокинул голову и громко рассмеялся.
— Уилсон, раз ты связала мне руки, может сама наденешь кляп?
— Не-е-ет.
Необычно видеть его таким, скованным в действиях, уязвимым, отданным полностью моей воле.
По утрам он особенно открытый. Настоящий. Позволяет себе немного слабостей, побыть не солдатом на службе жизни, а человеком. Мужчиной, рядом с которым девушка, вызывающая светлые, теплые чувства. Вчера остро ругались, метая опасные фразы, потом страстно мирились, выпуская пар. Сегодня только тепло и спокойствие.
Это редкое время, практически короткий миг перед тем, как Люцифер наденет свою броню, защищающую от мира, и маску вечного спасателя окружающих. Будет тщательно собирать свой образ, проверять, достаточно ли идеально сидит одежда, хорошо ли уложены волосы и подстрижена щетина до нужной длины. Все должно быть четко, практически идеально, по уставу, как в армии. Я подглядываю за его приготовлениями, не испытывая раздражения от такой маниакальной любви к порядку. Он — воплощение постоянства, которого нет в моей жизни.
— Что? — поинтересовался Люцифер, заметив мой задумчивый взгляд.
— Почему ты так редко бываешь настоящим? — он изменился в лице. — Открытым, как сейчас.
Я попала в точку, увидела ту сторону личности, которую не дозволено видеть никому.
— Потому что жизнь как поле боя, — он выдержал паузу. — Нельзя позволять себе слабость.
Только сейчас я осознала глубинные причины его поведения. Внутри него борются чувства и убеждения. Люцифер будет оказывать всю возможную помощь, почти не спрашивая, если согласие не нужно, по его мнению. Делать, а не говорить попусту, так незамысловато демонстрируя свое отношение. Корить себя за слабости в виде зарождающихся чувств, отметая их в сторону, ведь они только мешают.
— Со мной, — я поцеловала его в губы, поглаживая по колючей щеке, — ты можешь быть настоящим.
— С тобой, я должен быть ответственным.
Я с наигранным укором покачала головой, обхватила его голову руками, коснулась губами лба, виска и шеи.
— Иногда можно всего лишь быть рядом, — прервала я свою речь, укладывая голову ему на грудь. — Люди могут ценить тебя просто за то, что ты есть.
Люцифер удрученно выдохнул, ничего не отвечая. В его картину мира не укладывались безвозмездные чувства. Они должны быть отвоеваны, добыты жертвами и стараниями. Он страшится моей открытости, ведь это значит, что не нужно отстаивать у каждого дня право быть любимым кем-то. А можно просто… быть.
Я, в отличие от него, не боюсь своей слабости. Чрезмерной, мешающей жить. Загнавшей меня в ловушку собственных страхов и этого городка. Как бы я не пыталась закрыть свое сердце, мне никогда не удается держать глухую оборону долго. Ее непременно прорывают, вопреки страху, сигналящему об опасности. Я слишком открыта. В противовес Люциферу. Мне нравится чувствовать, пусть даже ценой боли, пусть даже помня горечи потерь.
— Моя жизнь как коробка шоколадных конфет22, только половину сожрал упаковщик, а оставшаяся просрочена.
Люцифер тихо усмехнулся на мои рассуждения. Его смех гулко раскатился в груди под моим ухом.
— Может снимешь наручники и мы переведем нашу философию в другую плоскость? — за невозможностью пошевелиться он немного поерзал на месте от нетерпения.
— Тебе понравится, — я оживилась. — Расслабься.
Он попытался возмутиться, получив в качестве наказания укус за сосок.
— Уилсон, — хрипотца в голосе оказалась красноречивее любых эпитетов.
— Т-ш-ш, — пришлось приложить палец к его губам. — Не заставляй меня принести кляп.
— Только попробуй, — он посмотрел на меня с угрожающим прищуром. — Тогда я в следующий раз принесу тебе хвост.
— Я подумаю над твоим предложением.
Люцифер застыл в замешательстве от моих слов.
