— Нужно сходить в магазин. Опять ничего кроме яичницы не сообразить.
Я сунула нос за его плечо.
— Точняк. Холодильник порожняком почти, — ответом мне послужил изумлённый взгляд. — Что?
— Порожняком, — повторил Люцифер. Он начал доставать ингредиенты для нашего скромного завтрака. — Может ты мне составишь свой словарик?
— Непременно, — я поставила сковороду на огонь. — Выйду на пенсию и займусь составлением словаря.
— О да, — Люцифер заулыбался. — Ты будешь колоритной бабушкой.
— Буду сидеть на террасе вечерами, смолить махорку и орать: «Шалашовки малолетние у-у-у!», — я потрясла кулаком в воздухе. — Вот я в ваши годы!
Мою театральную постановку прервало шипение яичницы. Люцифер хмыкнул, по-доброму, с милой усмешкой, мечтательно разглядывая, как я насыпаю кофе в турку.
— Тебе нельзя кофе, — он стал серьезным.
— Люцифер, — я грохнула посудой о столешницу и развернулась к нему, упирая руки в бока. — Давай договоримся, — от моего тона он аж в лице поменялся. — Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне, в мелочах и не только. Но я люблю кофе, и я хочу кофе. И я буду его пить, — я примирительно подняла руки перед собой.
Люцифер смешно замер с лопаткой в руке, растерявшись от моего уверенного тона.
— Не надо так на меня смотреть, — пользуясь замешательством, начала вновь наступать. — Сам вчера мне про ответственность затирал, — я налила в турку воды и поставила греться. — Вот, пожалуйста, ответственно порчу свой организм кофеином.
Я рассчитывала на лекцию о здоровье или упрёки, пусть и шуточные, и приготовилась обороняться.
— Затирал, — он разложил яичницу по тарелкам и кинул на горячую сковороду хлеб. — Тебе придется выпустить трёхтомник.
— Кейт Уилсон и узник жаргонизмов, — я начала хохотать как ненормальная.
Люцифер тоже начал смеяться, прижимая хлеб лопаткой.
— Уилсон, ты прелесть.
Щеки вспыхнули. Я залилась румянцем до кончиков ушей. Внезапные комплименты до сих пор действовали на меня смущающе. Начала суетливо переставлять тарелки на столе, искать в холодильнике масло и молоко, стремясь занять руки.
— Я ждал, — Люцифер вдруг стал серьезным.
— Чего? — я так и застыла с бутылкой молока.
— Двенадцать лет ждал. В Азкабане.
— Люци... — я согнулась пополам от смеха. — Люциф... — мои попытки сказать не увенчались успехом. Я ухахатывалась, махая руками перед лицом, пока он наливал мне молоко в кружку. — Люцифер, — произнесла наконец-то с большим трудом, хватая ртом воздух. — Ты меня удивил.
— Это я умею, — самодовольно заметил он.
Я села за стол, только сейчас понимая, как зверски проголодалась вследствие бурного утра.
— Ты и Гарри Поттер. В самое сердечко, — я приложила руку к груди.
— Хорошая сказка, — Люцифер выложил тосты на подготовленные тарелки. — Но она должна называться «Гермиона и два придурка».
Он снял с плиты кофе, разлил в кружки и сел за стол.
— Почему?
— Потому что эта девчонка тащит на себе всю историю. Если бы не она, эти двое умерли бы ещё в первой части.
Он начал резать яичницу, воинственно ожидая моей реакции.
— Люцифер и его глубокий анализ сюжетов, — ответ, вопреки моим стараниям, прозвучал как вызов не популярному мнению.
— Сама посуди. Поттер как ученик посредственный. Вся суета вокруг него только потому, что он выжил, — Люцифер так проникся своей речью, что начал размахивать вилкой в непривычной для себя манере. — Это его главное достижение. Рон, — он пожал плечами, — вообще не понятно. Рыжий, — сделал задумчивую паузу, — и друг Поттера. Говорю тебе, вся история держится на Гермионе. Она могла выбрать кого-то получше в конце.
Люцифер махнул рукой, будто смиряясь с тем, что известная сказка закончилась не так, как ему хотелось бы.
— Кого же? — меня интересовала нить его рассуждения.
— Малфоя, к примеру.
— Малфоя? Севьефно? — я застыла с недожеванным тостом во рту.
— Он конечно трусоват. Но амбициозен. Они вместе весь магический мир поработили бы.
— Малфой и Гермиона, — мне с трудом представлялся такой странный союз. — Как ты до этого додумался?
— Посмотри на ситуацию под другим углом, — он повернул столовый нож боком, изображая тот самый угол.
— Я теперь боюсь смотреть с тобой фильмы. Ты мое представление о мире ломаешь.
— Всегда пожалуйста.
Люцифер улыбнулся во все тридцать два, наверняка жутко довольный собой и эффектом, производимым на меня. Некоторое время мы молча ели. Я переваривала нетипичный для меня взгляд на всем известную историю. Он, не без удовольствия, наблюдал за моим смятением и отпечатком долгих размышлений на лице.
— Я уже спрашивал, — он прочистил горло, обращая на себя внимание. По тону стало понятно, что речь пойдет совсем не о кино. — Но предложу ещё раз. Может уедешь в Чикаго без меня? Пока что. Поживешь у моих знакомых. Как закончу с расследованием, вернусь.
— Мы этот вопрос обсуждали, — я отложила приборы и откинулась на спинку стула, оборонительно сплетая руки на груди. — Без тебя я никуда не поеду.
— Ты согласилась на переезд. Твое присутствие здесь не обязательно теперь, — не унимался он.
— Твое, кстати, тоже.
Повисла тишина. Я деловито подняла брови в ожидании ответа.
