— Зуб даю, что спит, — я помогла снять с себя верхнюю одежду.
«Возбуждение при виде огня не сравнимо ни с чем другим. В нем есть особый шарм. Особенно когда огонь отбирает чью-то жизнь».
— Надеюсь, этот стол достаточно крепкий, — Люцифер сильным жестом прижал меня к себе, отвлекая мысли на жадный поцелуй.
Понятия не имею, что с нами происходило сегодня. Насыщение друг другом никак не наступало и не предвиделось. Мы как с цепи сорвались.
— Мне кажется или пахнет дымом? — он вдруг отвлекся, сбитый с толку.
— Да. Это я горю, потому что ты…
Закончить я не успела. В коридоре послышался шум, и к своему ужасу я обнаружила, что воздух в помещении архива подернут серой дымкой. Дверь с грохотом распахнулась.
— Выходите быстрее, — запыхавшийся Джино уткнулся в ворот куртки. — В здании пожар.
— Какого хрена? — Люцифер схватил пальто. — Почему не сработала сигнализация?
— Понятия не имею, — Джино закашлялся. — Я позвонил в службу спасения.
Я спешно натянула куртку. Люцифер тоже оделся и крепко взял меня за руку, ведя на выход. Втроём мы нырнули в густую мглу за порогом архива. Глаза сразу заслезились, при каждом движении век их словно разъедало едким дымом, наполнившим весь участок. Он горечью оседал в горле, стоило сделать первый вдох.
Горели документы, техника, пластиковая отделка участка плавилась, капала с потолка на одежду и пол. Полыхающий огонь трещал и гудел, стремительно забирая в свои цепкие лапы каждый дюйм пространства. Люцифер стиснул мою ладонь до ломоты в костях. Он быстро шел за мелькающей впереди спиной Джино. Приходилось передвигаться по памяти, моля выход показаться как можно скорее.
В какой-то момент на долю секунды я запаниковала, что мы не найдем выход. Будем блуждать по задымленным коридорам и задохнемся или сгорим заживо. Паника сдавила горло, совсем перекрывая доступ к кислороду. Я закашлялась и зажала рот рукой. Каждый сделанный вдох становился адской пыткой, раскалённый воздух обжигал слизистую, а лёгкие болезненно саднили. У меня начала кружиться голова, я с трудом соображала, где нахожусь и куда идти, шла ведомая уверенной, родной рукой.
— Выход! — закричал Джино.
Сердце заколотилось неистовее прежнего, остались последние шаги до нашего спасения.
— По-мо-ги-те! — слабый крик, прерванный натужным кашлем, показался бредом из-за нехватки кислорода.
— Вы слышали? — Люцифер повернул голову в сторону предполагаемого источника звука.
— Пом… ите-е, — повторилось снова.
— Дежурный офицер не покинул здание? — Люциферу пришлось кричать, чтобы Джино мог его услышать.
— Возле участка никого, — он продвинулся ближе к двери. — Скоро приедут пожарные.
— Нет времени, — решительно отрезал Люцифер. — Ему нужно помочь.
— Что?! Нет! — я с трудом смогла подавить подступающий кашель и до боли в пальцах сжала руку Люцифера.
— Идите! — скомандовал он, толкая меня к двери.
Я покачнулась и налетела на Джино, цепко схватившего меня за плечи.
— Я не уйду без тебя! — голос срывался на истерику.
Люцифер сжал кулаки, с болью в глазах гоня меня прочь.
— Уведи ее. Живо! — прикрикнул он на Джино и, не теряя ни секунды, побежал в дальнюю часть здания.
— Люцифер, нет! — я дернулась в попытке последовать за ним, но Джино сжал меня стальной хваткой и поволок прочь.
Он силком вытащил упирающуюся меня на улицу. Усилившийся дождь хлестнул по лицу, свежий холодный воздух после жаркой удушливой копоти приятно смочил горло.
«Какого хрена?»
Внутри участка что-то загремело. Кажется, рухнула балка, хороня под своим весом все, что попалось на пути.
— Люцифер! Люцифер! — у меня началась самая настоящая истерика.
Тело било крупной, неконтролируемой дрожью. Я звала его до хрипоты и севшего голоса. Билась в руках ошарашенного Джино, оседая на мокрый асфальт без сил. По лицу градом лились слезы отчаяния и страха. Мне перестало хватать кислорода. Я задыхалась, хватала воздух как рыба на суше.
«Невероятно. Теперь она только моя. Моя».
За спиной пронзительно взревели пожарные сирены. Я обмякла в держащих меня руках без сил.
Ледяная вода стекала по рукам. Черная от копоти она устремлялась в слив, бешеной воронкой крутилась и исчезала, становясь чище. Пальцы и кисти онемели под холодным напором, болезненно ныли, оповещая о том, что стоит заканчивать. Я заставляла себя не убирать руки. Казалось, закончи я экзекуцию и опять почувствую жар, опять вернётся тот чудовищный миг. Миг пожара, миг отчаяния и нечеловеческого страха.
