Снова подкуриваю, наслаждаясь болью в разодранных легких. Так легче, так проще не дать себе развалиться на части.
— Не знаешь, как быстро получить лицензию частного детектива?
***
К концу рассказа Люци я, кажется, залила слезами весь пол в его квартире. Он выкурил всю пачку сигарет и молчал, пока я всхлипывала, не в силах остановиться. Рукава толстовки намокли, будто я только что достала ее из стирки.
— Не плачь. Видишь, я же не плачу, — он тепло улыбнулся, стирая слезы с моих щек.
— Ты… — я чуть не задохнулась, пытаясь сказать хотя бы слово. — Это чудовищно.
— Человеческая жестокость вообще зачастую чудовищна и бессмысленна.
Он улыбался, черт возьми. Он улыбался после всего, что только что рассказал.
— Ты ее любишь? — я прижала ладони, спрятанные в рукава, к щекам.
— Нельзя разлюбить человека только потому, что он умер.
— Тогда зачем ты меня поцеловал?
— Я просто пытаюсь жить дальше. Просто пытаюсь.
Люций взял сигаретную упаковку со стола, откинул крышку, но понял, что там пусто. Устало выдохнул, бросая ее назад, встал с места, дойдя до рабочего стола, и взял новую.
Детектив снова закурил.
— Ты ищешь его, чтобы убить? — я вдруг начала догадываться, что за этим поиском может стоять нечто нехорошее.
— Сначала хотел убить. Не спал ночами, грезя тем, как сверну его ебаную шею. Но знаешь, — он сделал затяжку. — Я рад, что не нашел его сразу. Что мне даст пять минут удовольствия ощущать, как жизнь покидает этого ублюдка? За ними последует пожизненное в тюрьме с такими же убийцами, как он. Насилие порождает насилие, — Люций запрокинул голову вверх, разглядывая балки у потолка. — Эта гнида и так сломала мою жизнь. Убить его — значит облегчить ему участь и дать победить, окончательно загубить мою жизнь. То, что от нее осталось, — он сел рядом, туша сигарету в пепельнице. — Он должен сидеть. Смотреть каждый день на небо из-за решетки и помнить, почему он там. Чью жизнь посмел отнять.
— Но если бы ты мог предотвратить, оказался в нужное время в нужном месте. Ты бы убил? Сделал бы такой выбор?
Сосед тихо рассмеялся.
— Ты очень любознательная, — он повернулся ко мне всем корпусом, смахивая еще не до конца высохшие слезы с моих щек. — Я бы постарался задержать его. Смерть для него — это слишком мало.
Я подвинулась ближе, привставая на коленях и протянула руки к детективу.
— Можно тебя обнять?
— Зачем? — сосед так искренне удивился.
— Всем людям нужно, чтобы их иногда просто обнимали.
Люций распахнул свои объятия, я обвила его шею, кутаясь в этих сильных, мужественных руках.
Этого было мало. Нам обоим было мало только объятий. Ведь ими не залечить все травмы.
Но это иногда единственное, что ты можешь дать.
Из воспоминаний маньяка
Я прячусь под своей кроватью, вжимаясь в холодную стену спиной и вдыхая пыль, скатавшуюся в комки. Маме некогда убираться.
Мне семь, и я снова обмочился во сне.
Она бегает туда-сюда возле кровати, громко ругаясь. Ее красные туфли мелькают, как два огонька, а голос заставляет дрожать всем телом.
— А ну вылезай, маленький ублюдок!
Она останавливается. Два острых носа туфель смотрят на меня. Я молчу, подтягивая колени к груди. Она будет меня бить этой простыней. Снова.
— Вылезай, я сказала! — ее визжащий голос болью отзывается в ушах.
Рука тянется ко мне сквозь тьму под кроватью. Ногти больно царапают шею, пальцы хватают шиворот футболки. Я проезжаюсь по грязному полу, собирая всю пыль и грязь.
— Паршивец, — она лупит меня по лицу и телу мокрой тканью. — Ты портишь мне жизнь, маленький ублюдок!
— Мама, не надо! Мамочка!
— Зачем я тебя только родила!
— Я тебя люблю, мамочка.
Она останавливается, тяжело дыша, стоит надо мной, глядя с презрением. Поправляет свою красную ленту на шее. Она всегда такая красивая.
— Проваливай в школу, урод. Не хочу тебя видеть.
Я не могла найти в себе силы покинуть руки Люци наверное целых десять минут. Мне было так хорошо с ним. Он крепко прижимал меня к себе, пока я гладила его плечи, уткнувшись носом ему в волосы.
Нехотя отстранившись, я села рядом, потерев нос рукавом толстовки.
— Почему его не поймали в Чикаго?
— Сама понимаешь, какой уровень сознательности у тех копов. Они работали на повышение, а не для поимки реального преступника, — он откинул голову на спинку дивана, рассматривая стену напротив, где висели фотографии. — Произошло ещё два убийства в том же районе. Наверное, он жил там же или работал, — Люций слегка махнул кистью руки, лежащей на колене. — На время убийства прекратились. А потом появился подражатель. Успел убить только одну девушку. Там даже по самому месту преступления было ясно, что это не он.
— Что-то было не так?
— Все было не так, — он дёрнул плечами. — Оно произошло на улице. Это уже, как минимум, не вписывается в его модус операнди.
Я зависла.
— Это заклинание из Гарри Поттера? — шутка вырвалась сама собой.
Люций усмехнулся.
— Латинская фраза, в книгах прочёл, - пояснил Люций. — Переводится как «образ действия». Он предпочитает убивать в безопасной и знакомой ему обстановке.
