Будто пробудившись от глубокого сна, Востан взирал на происходящую картину, словно посторонний. Он совершенно не понимал где он, что творится вокруг и о чем вообще шла речь. Многие слова вроде «вибратор», «интенсивная стимуляция» или «турбо-кнопка» были ему совершенно не знакомы. Но одно он знал точно: в этом мире он, как и прежде, остался единственным в своем роде, с чем был полностью согласен - его многочисленные братья погибли в сражении или скончались от болезней еще в его раннем детстве, а взойдя на престол, он так и не успел обзавестись женой и наследником… Вот только от осознания этого факта на его душе легче не становилось.
***
Дни в «Порочной розе» тянулись невероятно долго и однообразно: казалось бы, король сам успел заучить презентующую его речь, и если бы мог достучаться хотя бы до одного из посетителей, лично бы рассказал о своих отличительных особенностях. Но мир к нему по-прежнему оставался глух…
Ровно до сегодняшнего дня.
Двери магазинчика вновь распахнулись для очередного покупателя, на которого никто не обратил должного внимания: все консультанты были уже заняты, обслуживая других клиентов. Да и внушительный возраст оного вселял мысль о том, что он перепутал дверь.
Уверенной походкой вошедший проследовал к витрине, за которой стоял «The King G5», и едва различимым шепотом полным сарказма произнес:
— Вижу, ты и в этом мире остался королем!
Если бы у вибратора могла отпасть челюсть, все собравшиеся стали бы свидетелями поистине уникального явления, но, к сожалению, таковой у него не наблюдалось. Востану оставалось только ошарашенно глядеть в ответ на старика.
— Как поживаете, Ваше Величество? — коварно улыбаясь, спросил старец, сощурив глаза — тонкие ниточки морщин криво потянулись на виски, добавляя злобы.
«Проваливай в пекло, старый изврат!» — шепнул про себя король.
— Смотрю, здешний сленг пришелся тебе по душе, — усмехнулся Элеос.
Во второй раз за столь короткое время Востан поразился — старик слышал его ментальный голос. Проведя долгое время, словно под куполом, король отчаялся до такой степени, что ему ничего не осталось, кроме как заговорить с ненавистным Элеосом: «Ты меня слышишь? Почему только ты? Что ты со мной сделал, где я?» Вопросы посыпались градом на старика, но он не спешил отвечать, выдерживая мучительную паузу — у него был свой план разговора: цель его визита заключалась в прояснении королю всех тонкостей сложившейся ситуации.
— Я наблюдал за тобой все это время, не упустил из виду ни одну твою мысль. И знаю о том, что ты сожалеешь, но ты раскаялся слишком поздно, чтобы вернуть все назад. Но я могу приоткрыть для тебя дверь в этот мир. Ты еще можешь разрушить заклятье и стать человеком.
— И я смогу попасть обратно в свой дом? — с надеждой спросил Востан.
— Нет, вернув себе человеческий облик, ты сможешь дожить свой век уже в новом мире.
Подобная перспектива совсем не обрадовала короля, но и оставаться в этом резиновом теле он был не намерен.
— Что я должен сделать?
— Если сможешь найти своего хозяина и вознести его на вершины удовольствия, вдобавок ко всему начнешь получать наслаждение сам — чары спадут.
Слова старика разом спустили копившиеся в короле эмоции — возмущение и негодование полились нескончаемым потоком: «Да как ты смеешь? Я король! Я никогда и никому не буду подчиняться. Где подобное видели? Сейчас же отправь меня обратно!!! Верни все на свои законные места, иначе я сам прокляну тебя, и небеса будут благосклонны ко мне. Никто не заслуживает той участи, что ты уготовил мне», — отчаянно кричал Востан.
Старец смотрел на его агонию невозмутимым взглядом, как смотрел бы на капризное дитя и перед уходом лишь бросил одну короткую, но весьма значительную фразу: «Ну, тогда ты в полной жопе, бывай». Это был первый раз, когда старик пришел в это место, он же стал и последним.
***
Смирение с собственной участью пришло не сразу, но Востан старательно прятал его в глубине души от себя самого, каждый раз находя для этого веские причины. Очутившись в новом, неизведанном мире, он решил извлечь для себя пользу: учил незнакомые слова; приспосабливался к культуре с помощью видеоряда, крутившегося по плазме, висевшей на стене прямо перед его витриной, а также внимал речам консультантов и покупателей. Понемногу он начал обосновываться здесь.
