– Что ты чувствуешь на данный момент? – спросил в упор доктор Крашник, как только они в очередной раз оказались наедине. Стандартный ход, который сдвигает разговор с мёртвой точки.
Таить парню по большому счету было нечего. Но вот под нужным углом преподнести истинное видение вещей не помешало бы. Как раз пришла идея.
– Меня кое-что начало беспокоить, – незатейливо начал Паша, избегая взгляда врача. Было легче, когда голубые озера не вытягивали из Павла информацию, как свирепый вакуум. – Мне кажется, я в любой момент могу уничтожить свою жизнь.
Парень замолчал, бросив взгляд на внимательного собеседника в белом халате.
– Продолжай.
– Мне кажется, всё, что сейчас у меня есть, – очень хрупкое. Место, где я нахожусь, люди, чувства, связи, всё это настолько хрупкое, что мне просто хочется услышать, с каким звуком это всё разобьется.
– Ты поэтому спровоцировал рецидив психоза у другой пациентки? – всё так же уверенно заключил врач. Сложно сказать, сердился ли он. Объективно, он должен сердиться, и Паша это понимал. Будь это его психиатрическое отделение, он бы тоже пришел в ярость от выходки одного из пациентов.
– У вас такого не бывало? – вместо этого спросил Павел. – Когда всё было слишком хорошо – не хотелось сжать это в кулаке, разорвать и выбросить?
– Ты мне сейчас говоришь о человеческой натуре. «Ломать – не строить» – известное выражение. Тут та же техника. Без должной поддержки изнутри или снаружи, человек всегда будет направлять себя на самоуничтожение. Деградация, деорганизация, хаос – это именно то, что присуще людям. Точнее, – в конце исправился доктор, –
Пашу это не задело. Этот мужчина не переставал его удивлять. Была в нём особая энергетика спокойствия и безмерной мудрости, которой не хотелось перечить. Рядом с доктором Крашником Паша чувствовал себя пятилетним восторженным мальчишкой.
– А что же делают сильные?
– Сильных жизнь учит справляться со своим дерьмом самостоятельно.
– И я, получается, слабый? – задался он вопросом.
– А тебе нужна ещё одна умная голова для подтверждения? – произнёс врач не особо эмоционально, хотя посыл иронии Паше понравился.
– Мне не нужен взгляд со стороны, – признался он.
– Так я и думал…
***
Разговор вместо привычного часа растянулся уже на полтора. Паша не унимался. Техники и примеры, приводимые доктором Крашником, заставляли взглянуть на собственную жизнь не глазами собеседника, а как бы ломая четвертую стену – глазами всевидящего и неотвратимого.
Теперь Паша видел в себе сухого, безвкусного идеалиста. Как корочка выдохшегося пирога, черствая, хотя будь её потенциал реализован раньше, Паше не было бы равных.
Именно так. Паша опять задумался о том, что зря тратит время. Гонения за Оком, в какой бы плоскости и материи Оно не представлялось, малоприбыльное занятие. Набитые зря тумаки, стертые в кровь мозоли. На него давила собственная дезагрегация. Он боялся, что вместо стойкого льда он постепенно станет паром, который другие вдыхаю залпом и не морщаться. Что же он делает здесь.
– Каким ты видишь себя в этой жизни? – надломленным от долгого разговора голосом спросил психиатр.
– А какие варианты ответа?
– Ты можешь видеть себя маленькой никчемной единицей. Можешь видеть себя чем-то могущественным, запертым в хрупкую оболочку. Можешь быть могущественным, но лишенным сил. Можешь быть…
– А могу я быть мухой? – перебил Паша. – Которую вот-вот прихлопнет Большой Брат?
– Можешь. Но ты точно не муха. Подбери более соответствующее тебе сравнение.
– Тогда скажу так. Я человек. И я один в замке. Долгие годы один. И кажется, что никого вокруг больше нет, но затем в комнату заходит слон и начинает искать меня.
– И ты прячешь?
– Конечно. А когда он приближается, я стою, забившись в угол, и не дышу, чтобы он прошёл мимо и не заметил меня.
– А если бы это был не слон, а человек?
– Тогда этот человек – суровая психопатическая машина для убийств, – добавил Паша с улыбкой.
– Пусть так. Ты бы стоял в углу? Лучшей тактикой, я думаю, было бы постоянно двигаться и осматриваться. Перемещаться, как в спорте, и быть готовым к ответной атаке. Но давай так, никакой машины для убийств. Если и есть кто-то, кого стоит бояться, то это всего лишь человек.
– Даже если этот всего-лишь-человек – сбрендивший псих, который хочет мои лобковые волосы носить, как сувенир на своей шляпке… – Паша не унимался. Зрительные образы в голове были очень яркими, и отталкиваясь от них, задумался, подбирая пример. – Я бы… снял штаны и начал гадить на пол с целью выведения противника из эмоционального равновесия.
Это на мгновение рассмешило доктора.
– В каком-то смысле, ты угрожаешь ему так же сильно, как он тебе.
– Ага, – подмигнул Паша.
Воцарилась скромная гармония. Док грациозно махнул ручкой в медицинской карте, тем самым зачеркнув какую-то пометку, и спросил:
– А не рассматривал вариант, когда вместо того, чтобы быть одному, ты мог бы собрать единомышленников.
– Для чего?
