Невилл несчастно кивает, его голова снова опущена. Он уже все это знает, поэтому возникает вопрос, почему он все еще использует палочку своего отца. Разве что есть причина, по которой он не может получить свою собственную, если это не было его идеей не получить свою палочку, то только суровая женщина, которая иногда посылает ему Кричалки, может требовать этого от него.
— Палочка, — продолжает Гарри — также очень хрупкая. Как только она сломается один раз, она вряд ли будет работать снова. Нужен искусный мастер палочек и чудо, не говоря уже о целом состоянии, чтобы восстановить её должным образом.
Он бросает многозначительный взгляд на Невилла, который снова смотрит вверх, на этот раз в шоке.
— Я не могу просто…! Это моего папы-! Что бы моя бабушка-! — он проглатывает свою вспышку, слезы снова появляются у него на глазах — Как я могу сделать это, не заставив ее обвинить меня и в этом тоже?
Гарри обдумывает это. Всё должно быть сделано так, чтобы было ясно, что Невилл не виноват, и в то же время не настолько нелепо, чтобы Рон стал над ним издеваться. Так что было бы лучше, если бы виноват был кто-то, кого Рон уже не любил, чтобы он злился на Невилла, а не высмеивал его, но также и кто-то, кого миссис Лонгботтом будет подозревать, кто-то, кто, как она думала, не сделал бы этого по доброй воле в сговоре с Невиллом, кто-то, с кем она никогда бы не подумала, что Невилл будет работать сообща или даже добровольно разговаривать.
А чтобы никто не заподозрил Невилла, потребуется хитрость Слизерина, поскольку никто не поверит, что ягненок Гриффиндора способен провернуть нечто подобное.
— Лучше всего это провернуть на зельях, — размышляет Гарри вслух — Мы должны держать наши палочки в наших сумках, а наши сумки возле наших парт, а наши котлы на столах. Ты… к сожалению, не очень талантлив в Зельях…
— Можешь просто сказать, что я отстой, — бормочет Невилл, но внимательно слушает, глядя на Гарри с отчаянной надеждой.
Гарри продолжает, как будто не услышал, что его прервали.
— …значит, одна из твоих… менее удачных попыток наверняка будет кислотной или щелочной и вполне способна разрушить палочку. Если бы кто-нибудь вроде Малфоя уронил котел в твою сумку, жидкость залила бы её и атаковала все, что было бы внутри, в том числе и твою палочку. Если бы Малфой так поступил, профессор Снейп никак не отреагировал бы на это. Он, наверное, сказал бы что-нибудь язвительное и отправил бы тебя к профессору МакГонагалл. Она свяжется с твоей бабушкой по поводу этого несчастного случая и так разозлится на Малфоя за то, что тот это сделал, и на профессора Снейпа за то, что тот не остановил это, что не станет винить тебя.
Невилл слушает с открытым ртом.
— Это, это ненормально, но также… очень умно. Мерлин, Гарри, как ты думаешь, мне будет лучше с новой палочкой?
Со всей уверенностью, которая у него есть, Гарри кивает.
— Твоя магия и твоя палочка будут лучше соединяться, что позволит тебе легче и быстрее произносить заклинания. Это повысит твои оценки, и твоя бабушка будет меньше доставать тебя из-за них.
На мгновение Невилл улыбается, погрузившись в фантазии. Но затем выражение его лица темнеет.
— Но как такое вообще может случиться?
Гарри небрежно пожимает плечами.
— Маленький сглаз со спины. Малфой слишком горд, чтобы признать, что кто-то на него напал, поэтому он всем расскажет, что уронить твой котел было его планом с самого начала.
Он ждет, пока Невилл соберёт в своей голове всю картину воедино. Он нерешительно говорит
— Ты сидишь сзади — Гарри ободряюще кивает — и ты сможешь использовать спотыкающийся сглаз. Я видел тебя, когда нам нужно было практиковаться в защите — Гарри снова кивает. Слезы снова наполняют глаза Невилла. — Ты… ты сделаешь это для меня?
Смущенный благодарностью, Гарри ерзает, но кивает.
Невилл несколько мгновений сопит, прежде чем тяжело сглотнуть и кивнуть самому себе. Вероятно, он заметил, как неловко Гарри чувствует себя из-за его реакции, и решительно меняет тему.
— Но это не решит проблему, — верно замечает он — Я должен был быть в Хаффлпаффе! Но я сказал Шляпе, что хочу быть таким же, как мои родители, и она распределила меня на Гриффиндор! А теперь, — горький смех — посмотри, где я теперь оказался.
Гарри уклончиво мычит.
— Шляпа сказала мне, когда я сел на табурет, что я подхожу для всех факультетов, — Невилл ахает, но Гарри продолжает, как будто не замечая этого — И когда я подумал, что я никак не подхожу для Гриффиндора, что я слишком труслив, она сказал мне следующее: ты храбрый; видишь, какой смелостью нужно обладать, чтобы каждый день побеждать свои страхи — Гарри смотрит на Невилла, переполненный эмоциями и пониманием, состраданием в чистом виде — Она должна была сказать это и тебе.
И снова Невилл начинает плакать. Однако вместо горькой печали он наполняется благодарностью и облегчением.
Гарри создаёт еще один носовой платок и улыбается.
