The Lie I’ve Lived полностью

Моя рука высовывается из-под полы мантии и взмахивает палочкой из остролиста с пером феникса. Дерево тает, превратившись в жидкость, и вода плещется о землю — на помощь приходит трансфигурация.

Духу это не нравится, однако у меня нет времени с ним флиртовать. На полтергейста могут повлиять не так много заклятий, но по чистой случайности мне известно то, что должно подойти. Хлопнув концом палочки по земле, наколдовываю молнию:

— Инвито Фульгрекс!

Духи не дружат с электричеством. Молния вонзается в землю рядом с увернувшимся существом, и оно отскакивает от разряда. Дух очень быстр и поднимается с земли, уменьшая силу моего заклинания. Аура духа ослабевает, но тварь отвечает, на высокой скорости швыряя камни и гравий — как будто здесь шторм с градом. Время утекает, и мне нужно отсюда выбираться.

Спасение приходит в виде Пивза, нанесшего духу из Дурмштранга неожиданный удар и зажавшего его в своей хватке.

— Что такое, Дух-Зверек? Думаю, из нас получится отличная пара — потрясающая пара!

Пока они сражаются друг с другом, понимаю не слишком тонкий намек Пивза и кастую вторую молнию. Она ударяет в дуэт, и оба начинают исчезать из виду.

Существо произносит первые разумные слова — голос его подобен гравию, трущемуся о классную доску:

— Я тебя найду.

Не собираюсь останавливаться и проверять, не отыщется ли у меня для него случайно свободного местечка в расписании. Эта парочка вскоре восстановит форму, но к тому времени я уже уйду. От замка в мою сторону с криками и росчерками заклинаний летят маги на метлах.

А я несусь к квиддичному стадиону. Один из четырех секретных проходов, о котором знает Филч, расположен у основания трибун Равенкло. Он ведет к коридору прямо за углом входа в башню Равенкло. С презрением взглянув на цепь с пятью разными на ней замками, превращаю её в змею. Та падает на землю, и я шиплю ей, что прямо за углом есть вкусные мыши. Улыбаюсь, вообразив себе взгляд на лице этой жалкой мрази, когда он обнаружит цепь на земле и попытается понять, что случилось.

Мы со Шляпой быстро двигаемся по другому тоннелю, и я прохожу мимо пары более грубых ловушек. Завидев консервные банки на леске, наконец, комментирую:

— Иногда мне кажется, что Дамблдор держит Филча исключительно из чувства жалости.

— Филч — просто никчемный идиот, творящий со своей кошкой отвратительные вещи. Дамблдор держит его из-за детей, таких, как ты, которые думают, что они чего-то достигли, обведя вокруг пальца ожесточенного человека, лишенного магии. Очередное подтверждение тому, что образование в Ховартсе совершенно не соответствует поднятой шумихе.

Пока Шляпа продолжает расписывать историю, узнавать которую лично у меня нет желания, я «разряжаю» смешные пародии Филча на ловушки, а потом заглядываю в глазок.

В коридоре никого. Проскальзываю в «Самое Безопасное Место в Британии», обдумывая иронию этого утверждения. По крайней мере, я оказываю Дамблдору услугу — указываю на дыры в его системе безопасности.

— Что ты собираешься предпринять в отношении Снейпа?

Серьезный тон возвращает меня к насущной проблеме.

— С одной стороны, мне хочется дать ему уйти, и пусть это станет проблемой Дурмштранга. С другой, мне хочется видеть, как его порвут и доведут до обнищания из-за того, как он обошелся с Ремусом.

— Я думала, тебе наплевать на этого жулика-оборотня.

— Кодекс мародеров: нападение на одного из нас — это нападение на всех. Кроме того, есть ведь и ещё кое-что: он сказал Риддлу первую часть пророчества.

— И что же ты хочешь с ним сделать?

— Убедиться, что перед своей смертью он будет орать как резаный. Снейп отвечает за смерть Лили и Джеймса в той же степени, в какой Червехвост и Волдеморт. Питер жив лишь до тех пор, пока невиновность Сириуса не будет доказана — потом этот подлый негодяй получит всё, что ему причитается.

* * *