- Не сегодня, - просто сказал Поттер. - Завтра.
Улыбка сползла с лица Сириуса. Он опустил руку на плечо Поттера. В глазах троих мужчин явно читалось недоумение.
- Я не могу контролировать патронуса и передвигать камень в одно и то же время, - объяснил Гарри. - И поэтому все эти люди собирались назвать резню победой. Не уверен, что смог бы снова пройти через все это.
Ремус проглотил комок в горле. Теперь он понял, что Поттер говорил не о завтрашнем сражении, а о той ночи, когда захватил Глаз Одина из рук Волдеморта. В тот день мальчик спас Хогвартс - а, возможно, и весь Волшебный мир. Но тот шаг убил не только Пожирателей смерти, но и авроров. Волшебный мир посчитал это великой победой - но все, о чем мог думать Гарри, были те мужчины и женщины, что сложили головы на квиддичном поле.
Еще до их прибытия сегодня днем Поттер принял решение запечатать Колодец Отчаянья. Он сделал это, зная о том, что эти люди падут в битве с дементорами - против них у людей Асгейра не было защиты, а Гарри был бы занят камнем, и не мог бы их спасти.
Сириус крепко прижал к себе Поттера.
- Ты не один, Гарри, - сказал он ему. - Отбрось все эти мысли. Завтра мы победим. И все будет хорошо. - Разумеется, никто бы в здравом уме не стал бы давать подобные обещания, но Ремус и, очевидно, Северус не стали говорить ничего против, понимая, что Гарри нужно было услышать эти слова.
Юный гриффиндорец посмотрел в глаза крестному, будто бы пытаясь в них что-то прочесть.
- А ты? Ты сможешь сражаться против дементоров, Сириус? - спросил он, озвучивая вопрос, которым задавался и Ремус весь этот вечер. Никто не любил дементоров, но для бывшего узника Азкабана они означали еще больший ужас.
Блэк лишь мягко улыбнулся ему.
- Ты же не думаешь, в самом деле, что я подведу тебя, а? - подколол он его. Сердце Люпина болезненно сжалось, когда оборотень понял, что ответ Сириуса больше похож на попытку уйти от правды. Северус, сидевший на кровати в дальнем углу комнаты, сдвинулся с места. В его движениях читалась нервозность, как будто бы он понял, что ответ Сириуса вовсе не такой, каким должен быть.
Оборотень сомневался, понял ли это сам Гарри, потому как мальчик улыбнулся в ответ. Но, судя по следующей фразе, он решил, что тот понял куда больше, чем хотел показать.
- Знаешь, какое из своих воспоминаний я использую для патронуса? - спросил Поттер. На губах его застыла застенчивая улыбка.
Сириус покачал головой. На его красивом лице ясно читался интерес. Ремус задумался - однажды он сказал Гарри, что это должно быть очень сильное светлое чувство. Но никогда не просил Поттера детально все объяснять.
- Ту ночь, когда я впервые встретился с тобой, - просто сказал Гарри. - Когда ты сказал мне, что ты мой крестный, и предложил переехать к тебе жить.
Ремус заметил, как на другом конце комнаты, Северус отвернулся, услышав эти слова. Губы его крепко сжались от какого-то сильного чувства, эмоции, и внезапно Люпин поймал себя на том, что смотрит себе под ноги, не желая поднять голову и увидеть отражения эмоций на лицах Гарри и Сириуса. Он испытывал очень противоречивые чувства - был рад, что у Гарри было такое воспоминание, то, что он может разделить его с Сириусом, и что Блэк счастлив будет разделить его с ним; вину, за то, что в жизни мальчика было так мало любви и тепла, что он мог сотворить патронуса, подобного которому не видел мир, просто потому, что мужчина, с которым он был знаком менее часа, предложил ему остаться с ним.
Но, похоже, это было как раз то, что Сириусу требовалось услышать - потому, как Ремус явно услышал удовольствие в голосе, когда Блэк переспросил:
- И это то, что создает Рогалиса - королевского белого оленя?
Снова эта фраза! Люпин нахмурился, подумав, что, возможно, и Сириусу это о чем-то напомнило. Он взглянул на них обоих - они улыбались друг дружке, а глаза их смеялись.
- А ты расскажешь мне, какой у тебя патронус? - спросил его Гарри.
Но Блэк лишь только усмехнулся.
- Стоит тебе чуть-чуть подумать, и, верю, ты сам все поймешь.
И это - наконец-то! - стало подтверждением того, что Сириус может сотворить это заклинание. Может, он и не сказал этого открыто, но то, что он начал шутить с Гарри по поводу того, какую форму принимает патронус, означало только одно - что Блэк знал: у него есть патронус, и что его заклинание может принимать телесную форму. От этого признания Ремус почувствовал, будто бы груз упал с его плеч.
Если Гарри и понял все, он не показал виду, а просто улыбнулся и импульсивно обнял Сириуса.
- Спокойно ночи, крестный, - улыбнулся он, а затем взглянул в сторону Ремуса. - Спокойной ночи, Ремус. - И после этого быстро пересек комнату и забрался на кровать, на которой сидел Северус, определенно решив для всех четверых, кто, где будет спать этой ночью. То, что он не испытывал никаких видимых сложностей, чтобы забраться в ту же постель, которую Снейп, очевидно, забронировал для себя, было неудивительно - в конце концов, в Хогвартсе они спали на одной кровати.
