Медленными шагами ребята продвигались по коридору, стараясь не смотреть на трупы. В стене справа располагалось окно, за которым находилась, видимо, какая-то операционная. Сейчас на двух койках лежали два тела, укрытые белой простыней, пропитавшейся кровью.
Кроме людей в белых халатах шанки увидели еще несколько убитых, одетых совершенно иначе: как будто они были военными. В руках некоторых из них были пистолеты.
— Что тут произошло? — нарушил относительную тишину Алекс.
Ему, естественно, никто не ответил. Глэйдеры, нашедшие выход из Лабиринта, ожидали за дверью чего угодно, но явно не этого.
В центре помещения за разбитыми стеклянными дверьми, куда зашли шанки, находился огромный стол, окруженный стульями, на котором были закреплены несколько сенсорных прозрачных экранов. Часть из них были разбиты. В этом зале царил ужасный беспорядок: повсюду в осколках лежали трупы военных и работников в белых халатах, разрушенные мониторы, часть из которых еще работали, изредка теряя трансляцию, множество порезанных проводов, до сих искрящихся током, и ужасный гнилой запах сопровождал всю эту картину.
Ньют подошел к одному из уцелевших мониторов, на которых во множестве экранчиков транслировался Глэйд.
— Значит, они и правда наблюдали за нами, — произнес он, бегая глазами по экранам, изображавшим пустой Глэйд. — Все это время…
Эвита подошла к соседнему монитору, на котором висели фотографии всех шанков. В первых рядах она нашла Минхо и Ньюта, Фрайпана, себя, Каролину и Уинстона. Чуть ниже были Галли, Адам и Алекс, и еще много шанков. Эрни, Леон, Макс и Пауль, Зарт, Луи и Алби, еще какая-то незнакомая девочка и несколько юношей, которых Эви видела впервые, были перечеркнуты красным крестом. Злость поднималась в ее груди подобно магме в жерле вулкана. Однако, неожиданно, среди всех шанков Эви наткнулась на фотографию Томаса и Терезы. Значит, они тоже были в планах Создателей. ПОРОК имел на них свои виды.
Эви обернулась на Томаса, который стоял у центрального стола перед одним из больших сохранившихся мониторов. Почувствовав на своем затылке ее взгляд, брюнет обернулся и встретился с каре-зелеными глазами. Им так и не удалось поговорить о том, что Томас отправил в этот ад собственную сестру, но сейчас по ее взгляду он понял — она больше не злится. Эвита, поддавшись, может, и не уместному сейчас желанию, наплевав на все, подошла к Тому и обняла его.
Крепко прижимая к себе девушку, Томас зацепил взглядом круглую красную кнопку, настойчиво мигающую на панели. Где-то в закоулках памяти шевельнулось: кто-то оставил для них послание. Парень, выпустив из объятий сестру, нерешительно нажал на кнопку большим пальцем.
Тут же включился огромный монитор по левую руку от Томаса. На нем крупным планом была изображена женщина в белом халате, лет за сорок, с собранными в пучок светлыми волосами. За ее спиной туда-сюда сновали другие работники, все одетые в неизменные белые халаты.
— Здравствуйте, — поздоровалась она низким голосом, который тут же показался знакомым абсолютно всем шанкам, мигом подошедшим поближе к монитору. — Меня зовут доктор Пейдж, — представилась она. — Я исполнительный директор компании, осуществляющей Программу Оперативного Реагирования: Общемировая Катастрофа, известную вам как ПОРОК. Если вы смотрите это, значит, вы успешно прошли испытание Лабиринта. Хотела бы я лично присутствовать там, чтобы поздравить вас, но обстоятельства, похоже, препятствуют этому. Я уверена, сейчас вы все в полном замешательстве, рассержены, напуганы. Я лишь могу заверить вас, что все, что с вами произошло, все, что мы с вами сделали, у всего была причина. Вы этого не помните, но солнце спалило нашу планету, — продолжала она, а тем временем ее изображение на экране сменилось страшными кадрами всемирной катастрофы: выжженные города, целые площади сожженных тел. — Миллиарды людей погибли в огне, от голода, в муках. Последствия были невообразимыми.
Эвита прижала ладонь ко рту, с ужасом смотря на меняющиеся картины с мест катастрофы. «За Лабиринтом ад. Пекло. Адское пекло и мы все сгорииим», — вопил Эрни, корчась от яда гриверов. Он же все тогда вспомнил…
— Но потом стало еще хуже, — продолжала Пейдж. — Мы назвали это Вспышкой. Смертельный вирус, поражающий мозг, — на этих словах снова появились картины, но уже с изображением изуродованных людей, беснующих в руках врачей. — Он беспощаден, непредсказуем, неизлечим.
Никто из глэйдеров со страхом и непониманием в глазах не проронил ни слова, все смотрели на монитор, пытаясь уложить в голове обрушенные на них ужасные новости, говорившие о том, что никого дома за стенами Лабиринта нет, и, выбравшись, они попали в еще более непонятную ситуацию.
