— Сэкономлю семейный бюджет, — невесело усмехнулся Северус. — А если серьёзно, мисс Грейнджер, это меньшее, что я могу вам предложить. И буду рад, если вы согласитесь. Я ведь представляю, как вам этого хочется.
Гермиона покачала головой.
— Боюсь, надзор, наложенный на меня, не позволяет мне варить зелья.
— Вы и так каждый день рискуете, пользуясь беспалочковой магией.
Девушка распахнула глаза в удивлении.
— Вы знаете? — прошептала она и прикрыла ладонью рот.
— Случайно увидел, — просто ответил Снейп.
— И не сдали меня аврорам? — на мгновение ещё больше удивилась Грейнджер. — Не отвечайте, — она покачала головой, мышцы лица расслабились и её брови медленно опустились. — Я видела Гарри, перед тем, как он отправился к… — Она замялась. — Да я и так догадывалась откуда у нас появлялись еда, лекарства и меч Гриффиндора… Я долго гадала, почему же меня не казнили, как Невилла, после того, как он уничтожил крестраж. Ведь я лично разрушила три из них.
— Если бы не мистер Уизли, у вас бы вообще не было никаких проблем.
— Это я тоже поняла. Не будем об этом. Не самые приятные воспоминания.
Снейп кивнул.
— Так что на счёт лаборатории?
— Я буду вам благодарна за такую возможность…
Их разговор прервал стук в дверь. В комнату, сияя улыбкой, вошел Макс с букетом цветов. Северус мгновенно поднялся.
— Не помешал? — озадаченно спросил Макс.
— Нет, мистер Томпсон. Я уже ухожу.
Северус вышел, оставив их наедине. Макс проводил лорда взглядом и странно посмотрел на Гермиону.
— Чем вы тут занимались? — протянул он, ехидно улыбаясь.
Он наколдовал вазу и поставил в неё цветы.
— Лорд Принц любезно поменял здесь интерьер, а ещё залечил мне порезы, — мгновенно сориентировалась Грейнджер, демонстрируя затянувшиеся царапины.
Макс смутился.
— Прости, — он замялся. — Я должен был сделать это.
— Ничего. Полагаю, у тебя были более важные дела.
Она подмигнула Максу, смущая его ещё сильнее.
***
Работа с Северусом в одной лаборатории давалась ей труднее, чем она могла себе представить. Гермиона против воли украдкой рассматривала Северуса, когда тот работал. Она наблюдала, как порхают его тонкие пальцы над ингредиентами, как он твердо сжимает палочку для помешивания зелья… Его руки сводили с ума. Выступающие вены на предплечьях завораживали взгляд, а длинные пальцы с узловатыми суставами манили. Грейнджер боролась с собой, удерживала себя от желания прикоснуться к нему. Она закрывала глаза и представляла его крепкие руки на своём теле… И злилась! Она столько лет никого не подпускала никого к своему сердцу, что то, что происходило с ней сейчас, очень сильно её раздражало.
Ситуация усугублялась ещё и тем, что в какой-то момент Макс перестал отлучаться после обеда и Грейнджер стала проводить с ним много времени. Они вместе работали, вместе ели и вместе валяли дурака, когда выдавался свободный момент. Лето выдалось жаркое, и они вдвоём периодически отправлялись в лес чтобы остыть в плотной тени деревьев, или к реке, чтобы окунуться.
Макс был человеком, который любит всё трогать. Он постоянно прикасался к сочным листьям цветов, запускал пальцы в траву, проводил подушечками пальцев по коре деревьев. Он щупал, перебирал и гладил всё, до чего могли дотянуться его длинные пальцы. Такое тактильное безумие распространялось и на людей. Он мог приобнять Гермиону, погладить по руке или плечу, перебирать её волосы, сам того не замечая. И будь Грейнджер трижды проклята, если бы сказала, что её не волнуют его прикосновения.
Дневные прикосновения Макса и вечерние наблюдения за Северусом ночью выливались в интересные сны. Под утро Грейнджер просыпалась разбитая и неудовлетворенная.
Единственным её спасением были выходные дни. Гермиона ни себе, ни Ханне врать не могла. Подруги несколько недель подряд выбирались в Лондон, чтобы снять напряжение.
Однако, в очередной выходной, девушке пришлось осталась в поместье, так как Ханна оказалась чем-то занята. Она не захотела ничего объяснять в письме, поэтому Гермионе оставалось лишь гадать о причинах её занятости.
Северус неспешно прогуливался по лесу. Последние дни выдались сложными. Они снова начали ругаться с Ванессой, и это выводило его из себя. Он старался наладить их отношения скорее уже по привычке. Если раньше он первым шел на примирение и стремился разрешить все споры, потому что, как он думал, любил свою жену, то теперь — просто потому, что ему хотелось спокойствия. Их отношения летели в тартарары и Снейпа это перестало беспокоить. Ванесса упорно отказывалась заводить детей — у неё находились тысячи причин для этого. Они и раньше не были близки, как это часто бывает в браках по расчёту. Но после отказов Ванессы даже хрупкие зачатки чего-то светлого между ними развеялись окончательно.
