Понедельник, 4.28 утра. Маленькая комнатка во Французском квартале заполнена дымом дешевых свечей с запахом меда. Дэниэл через окно со сломанными ставнями и дребезжащим стеклом смотрел в переулок, в конце которого то возникал, то пропадал кусочек площади Джексона. Стену дождя чудовищный ветер то валил на землю, то вздымал вверх. Он никогда еще не видел, чтобы дождь шел вверх.
Дэниэлу нравился этот дьявольский ураган. Он открыл ставни, распахнул окно. Дождь ударил ему в лицо — соленый, с запахом мертвой рыбы и водорослей. Колючий ветер терзал Новый Орлеан, дуя со скоростью больше сотни миль в час, но здесь, в этом переулке, в дешевой однокомнатной квартирке над закусочной, ветер был не сильнее обычного крепкого бриза.
Из этой части квартала ураган ушел примерно час назад; свечи Дэниэл нашел в кабинете управляющего. Аварийное освещение от запасных аккумуляторов бросало жутковатый голубой отблеск на стены окрестных домов. Из этих домов люди ушли. Не все, но почти все. Остались упрямые, беспомощные и глупые.
Как друг Дэниэла, Толли.
И вот они в этом пустом доме, окруженном пустыми домами, среди чудовищного урагана, выгнавшего из города более миллиона человек, но Дэниэл докопается.
Дэниэл отвернулся от окна, подняв брови.
— Чуешь? Так пахнут зомби. Ты видел зомби?
Толли не мог ответить, примотанный к кровати тридцатью футами нейлоновой веревки. Голова его, разбитая и распухшая, безжизненно свесилась, хотя он еще дышал. Но Дэниэла не остановило отсутствие реакции. Он не спеша подошел к кровати. Клео и Тоби расступились, пропуская его. В сумке у него был шприц с метедриновым коктейлем. Он достал его, вколол Толли дозу и стал ждать, когда подействует. Снаружи что-то взорвалось — громко, даже вой ветра не смог заглушить взрыв. Видимо, трансформатор.
Толли вдруг часто заморгал. Он постарался отодвинуться от Дэниэла, но куда ж ему было деваться.
Дэниэл на полном серьезе сказал:
— Я спрашиваю, ты видел зомби? Они ведь есть в этом городе.
Толли отрицательно качнул головой, что, казалось, обидело Дэниэла. Неделю назад на пути в Новый Орлеан, куда он был послан найти Толли с абсолютно четкими инструкциями, Дэниэл решил, что это его беспроигрышный шанс увидеть зомби. Дэниэл терпеть не мог зомби, он считал их существование оскорбительным для себя. Мертвые должны оставаться мертвыми, а не подниматься из могил, вяло разгуливая мерзостной шаркающей походкой. Он и вампиров тоже не любил, но зомби просто приводили его в ярость. Дэниэл знал из надежного источника, что в Новом Орлеане есть несколько зомби и, кажется, парочка вампиров.
— Нечего, нечего, Толливер. В Новом Орлеане должны быть зомби, так ведь, с этим вашим колдовством и прочей хренью с Гаити? Неужели никогда не видел?
Глаза Толли прояснились от метедрина, точнее, один, правый. Левый превратился в страшный красный шар.
Дэниэл стер с лица капли дождя и как-то вдруг устал.
— Где она?
— Клянусь, не знаю.
— Она сказала, куда они поехали?
— Я ничего не знаю про…
Дэниэл обрушил кулак ему на грудь и нагнулся за Змеем — складным стальным прутом длиной почти два фута. Он размахнулся и стал неистово хлестать Толли по груди, животу и ногам. Толли кричал, но некому было услышать. Дэниэл отбросил Змея и вновь подошел к окну. Тоби и Клео уползли куда-то от греха.
Дождь ворвался в комнату горячий и соленый, как кровь. Дэниэл не обращал на него внимания. Он здесь, он сюда добрался, и — ни одного зомби! Он поискал глазами Тоби и Клео. В слабом мерцающем свете они были почти неразличимы.
— Спорим, я убью зомби, один на один, голыми руками? Я хочу попробовать. Думаете, я не смогу убить зомби?
Никто не ответил, ни Тоби, ни Клео.
Дэниэл вернулся к кровати и потряс Толли. Красные глаза выкатились, из разбитого рта хлынула кровь и раздалось еле слышное шипение. Дэниэл наклонился ближе:
— Что ты говоришь?
Губы Толли шевелились, и Дэниэл понял, что он вот-вот заговорит, но сил хватило только на шипение.
Толли умер.
Дэниэл секунду смотрел на тело, потом выхватил пистолет и всадил пять пуль в грудь Толливера Джеймса. Загрохотали выстрелы, их было слышно даже сквозь рев ветра. Но никто не пришел — ни полиция, ни соседи, никто.
