Ей снова стало жарко, и пришлось сконцентрироваться на том, чтобы стоять ровно. Она опять обмахнулась ладонью в попытке успокоиться, сверля взглядом стену перед собой .
– Ты в порядке?
– Да. Просто жарко, – ответила она, и Малфой хмыкнул, отчего волосы на затылке встали у Гермионы дыбом. – Мне весь день жарко.
Она не могла позволить ему думать, что он хоть как-то связан с ее состоянием. Потому что он был совершенно не при чем.
– Я только хотел убедиться, что ты не собираешься помирать или что-то в этом духе.
– Ха-ха…
Повисла тишина, и Гермиона пыталась хоть на что-то отвлечься, но мысли снова и снова возвращались к тому, что сейчас происходило. Малфой молчал, и в этом не было ничего необычного. Да она и сама не горела желанием поддерживать беседу. Наверное, ей надо что-то съесть. Возможно, проблема именно в этом. В животе появилось какое-то странное ощущение. Скорее всего, нервы.
– Вот, – его голос звучал чуть ниже, чем обычно, и Малфой откашлялся.
Его пальцы в последний раз скользнули по ее спине и исчезли. Гермионе потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями. Еда. Ей нужна еда.
– Спасибо, – она повернулась, но Малфой уже смотрел в другую сторону.
18:22
– Не могу поверить, что ты это сделал, – Гермиона покачала головой уже, наверное, в пятнадцатый раз с тех пор, как они вошли в галерею.
Малфой разозлился.
– Я оглушил их! Это временно. Заткнись и хва…
– И оставил их лежать в том переулке.
– На пятнадцать минут. Нам только надо поговорить…
– Это так неправильно! Ты…
Он отошел от нее подальше, очевидно сытый по горло ее недовольством и необходимостью перешептываться.
18:42
– А если их кто-нибудь найдет? Причинит вред или ограбит?
Малфой застонал и покачал головой, глядя на висящую перед ним картину. Гермиона пыталась воззвать к его инстинкту выживания, а не к человечности.
– Что если их кто-нибудь найдёт и поймет, кто они такие, или догадается, куда они шли? Обнаружит, что их приглашения пропали, подойдет к охране и узнает, что вместо них прошли мы? Что тогда?
Малфой повернул голову и взглянул на Гермиону. Из-за рубашки его серые глаза казались еще ярче, и, скорее всего, он был в курсе того, что выглядит эффектно. Он пристально смотрел на нее до тех пор, пока не убедился, что его внимательно слушают.
– Тогда мы побежим, а тот, кто отстанет, получит за всех.
Гермиона нахмурилась.
– Паршивый план.
– Прошу прощения. Но у меня не было времени придумать что-то получше из-за твоего нытья.
– Я не ною…
– Что, если случится это, что, если случится то… Ты только и делаешь, что ноешь. И знаешь, меня это достало. Я выслушиваю твои придирки, будто у нас нет сейчас дела поважнее. Смирись и заткнись или возвращайся обратно в переулок и поработай гриффиндорской охраной. Выбери уже что-то. Мерлин, иногда мне хочется зашить тебе рот.
Гермиона покачала головой, нахмурилась и ткнула Малфоя пальцем в живот.
– Ты самый грубый, безрассудный и бесчу…
Он поймал ее палец, но Гермиона вывернулась, тогда схватил ее за шею и потянул на себя.
– Ты устраиваешь сцену. Люди смотрят. Если ты не хочешь все просрать… этот вечер, эту возможность, эти поиски… Я предлагаю тебе заткнуться и дождаться, пока мы вернемся в гостиницу.
Его голос звучал жестко, а горячее дыхание обжигало ухо. Ее руки машинально взметнулись вверх, когда Гермиона врезалась в него, и теперь чувствовала каждый напряженный мускул под своими ладонями. Малфой был в бешенстве, но держал себя в руках.
– А то, что ты меня дергаешь, конечно же, не вызывает никакого интереса, – прошептала она, подняла голову, но уперлась в его челюсть.
Он ее услышал, потому что хватка на шее ослабла. Его ладонь скользнула вверх, пальцы коснулись линии волос. И Малфой отстранился, чтобы посмотреть на нее. На одну сумасшедшую секунду ей показалось, что он собирается ее поцеловать. Показалось, что дело было именно в этом.
Пару мгновений спустя он ее выпустил и повернулся обратно к картине. Гермиона несколько секунд его изучала, а потом последовала его примеру.
19:07
ДеЛойд, – а Гермиона не сомневалась, что это был именно он, – вздрогнул, услышав свое настоящее имя. Она пыталась выглядеть как можно более естественно, улыбаясь и создавая видимость оживленной беседы, но в ушах кровь стучала так сильно, что казалось, еще немного и хлынет наружу.
– На случай сомнений в твою спину упирается палочка. И я не считаю зазорным использовать Непростительные, ты меня понимаешь? – Малфой отлично умел переходить к сути, когда это было нужно. – Не ори, не подавай никаких знаков, даже не смотри никуда, кроме этой картины. В ту секунду, как ты что-то выкинешь, я применю заклинание. Не хочу причинить тебе вред, ДеЛойд. Мы просто хотим поговорить.
– На кого вы работаете?
Это было так банально, что Гермиона бы рассмеялась. Будь ситуация другой, и не грози ей тюрьма или вероятность смерти.
– На себя. Нам плевать, кому и что ты должен. Мы только хотим кое о чем узнать. О том, что ты, возможно, получил от Фелициана Джургелиониса.
– Я буду чувствовать себя комфортнее, если вы опустите палочку.
– Отвечай, и тебе больше не придется об этом беспокоиться.
