Андрей Миркин, герой романа «The Тёлки», сделал блестящую карьеру на телевидении: он ведущий популярного шоу на молодежном канале. Известность вскружила ему голову, девушки не дают проходу, а лгать приходится все чаще, даже самому себе. Но однажды он встречает ту, с которой может быть настоящим... или так только кажется?
Leave me dreaming on the bed
See you right back here tomorrow
For the next round
Keep this scene inside your head
As the bruises turn to yellow
The swelling goes down
And if you’re ever around
In the city or the suburbs
Of this town
Be sure to come around
I’ll be wallowing in sorrow
Wearing a frown
Like Pierrot the Clown
Maybe, maybe it’s the clothes we wear
The tasteless bracelets and the dye in your hair
Maybe it’s our kookiness?
Or maybe, maybe it’s our nowhere towns
Our nothing places and our cellophane sounds
Maybe it’s our looseness?
But we’re trash, you and me
We’re the litter on the breeze
We’re the lovers on the streets
Just trash, me and you
It’s in everything we do
It’s in everything we do...
Уберите из первого ряда грустного мужчину!
– У тебя такие пушистые ресницы! – Таня устроилась у меня на груди, положив голову на руки.
– Угу, – соглашаюсь я.
– Пушистые-пушистые! Как у девочки. – Она запускает руку мне в волосы. – Тебе об этом говорили? – Таня выдерживает паузу, видимо ожидая отрицательного ответа «никто никогда», или смущения, или жарких объятий наконец.
– Говорили. – Я перевожу взгляд на потолок. «Может, светильник сменить? С другой стороны – этот вполне себе нечего».
– Часто? – делает она последнюю попытку, перед тем как сыграть в обиженную.
– Часто. – Теперь я смотрю прямо на нее, чуть склонив голову на бок. – Последний год чаще, чем прежде.
– Это оттого, что ресницы у тебя действительно необыкновенные. – Как любая умная и быстро обучаемая девочка Таня соображает, насколько глупо будет выглядеть, лежа голой и обидевшейся из-за того, что ее банальный комплимент не нашел во мне живого человеческого отклика.
«Нет, зайка, это оттого, что я холост, у меня большая квартира, красная „Веспа“ и лучшее шоу на молодежном канале. Поэтому у меня необычайно пушистые ресницы, нежные пальцы, красивые губы, большой член... Что там еще? Ты могла бы сказать, что у меня пушистая спина, если бы это катило за респект моему мужскому либидо. Но мы не армяне, зайка», – думаю я, но вслух предполагаю:
– Наверное...
Она скатывается с моей груди и ложится на спину. Некоторое время мы лежим молча. Таня выжидает ответного комплимента. Следуя заданному ею лицемерному фарватеру мне, вероятно, следует оглядеть ее подтянутое тело, плоский живот, высокую грудь, призывные бедра и сказать что-нибудь о ее высоком интеллектуальном уровне. Что-то такое, объясняющее, что она лежит в моей постели не потому, что ей двадцать три года и она хорошо трахается, а потому, что мне с ней, например...
– Тебе хорошо со мной? – задает она вопрос, который вот уже три тысячи лет возглавляет посторгазмический хит-парад.
– Мне давно не было так хорошо. – Я пытаюсь изобразить самую проникновенную улыбку, хотя мне и в самом деле было очень хорошо. Что делать, уж в такое откровенное время мы живем. Женщины имитируют оргазм, мужчины – комплименты.
– Давай покурим? – Она сладко потягивается.
– Я в спальне не курю...
– А твои девушки?
– Даже мои мальчики, зайка. – Я снова улыбаюсь. – Я же тебе сказал, у меня редко бывают девушки.
– А откуда у тебя в ванной столько женской косметики? – Она игриво щелкает меня по носу.
– Пена дней, – делаю я попытку увернуться.
– Чего? В смысле?
– Не засоряй свою прелестную головку всякой ерундой! Это не ванная, это бюро забытых вещей. Тут вся квартира в вещах моих приятелей или их подруг.
– Что-то я не заметила на дверях таблички «Общежитие». Может, ты сдаешь квартиру?